Семья Усамы бен Ладена - бен Ладен Наджва - Страница 88

Годами я сталкивался с чудовищной злобой учителей в школе Обайи бен Кахаб в Джидде — один учитель был особенно жесток, ему не следовало работать с детьми. Я решил вернуться в ту школу и найти его. Он так часто избивал меня, что мне хотелось выманить его из школы и хорошенько поколотить палкой, чтобы он хоть раз почувствовал, каково это.

Перенесенные в детстве унижения были так чудовищны, что, оказавшись на пороге той школы, я ощутил дрожь по всему телу. И хотя мне было уже девятнадцать и я вырос высоким и сильным мужчиной, но вновь почувствовал себя беспомощным ребенком.

Однако это не могло меня остановить. Я хотел высказать тому жестокому мерзавцу, что о нем думаю. К моему разочарованию, он уволился много лет назад. Никто не мог сказать мне, где он живет. Мне не удалось найти никого из тех учителей, что когда-то мучили меня и братьев. И понимая, что отомстить не удастся, я ретировался.

Визит в школу заставил меня серьезно задуматься о предстоящем собеседовании, устроенном тетей Рандой. Мне пришлось признать, что я неуч. Отец прервал наше обучение в школе, когда мне было всего двенадцать. И с тех пор мне преподавали только религию. Хотя религиозные знания и были важны, я понимал, что необходимо полноценное образование, чтобы сделать карьеру в бизнесе. Я заметил, что мои кузены были весьма образованны и знали многое о таких вещах, о которых я и понятия не имел. Меня беспокоило, что я был совсем не подготовлен к жизни, не то что они.

И я решил последовать совету тети Ранды.

Отправляясь на собеседование в Министерство образования, я заплутал. В том районе было столько огромных зданий! По ошибке я попал в здание, где размещалось несколько телевизионных компаний. Не зная, что нахожусь не там, где надо, стал осматривать все вокруг и искать дверь, на которой значилось, что это отдел образования.

Охранник что-то заподозрил и попросил предъявить документы. Я спокойно протянул ему паспорт. Увидев мое имя, он чуть не помешался. И когда я признался, что я сын Усамы бен Ладена, он меня арестовал!

Меня отвели в Харас аль-Ватани — штаб-квартиру саудовской армии — и засунули в маленькую комнатку для допроса.

Пришли двое мужчин и, перекрикивая друг друга, стали задавать вопросы: что я делал на телевидении, куда направлялся и зачем. Охранник, арестовавший меня, начал врать, что заподозрил, будто я замышляю что-то нехорошее — якобы он увидел, как подозрительно я разглядываю здание. Похоже, он уже размечтался, что получит награду за предотвращение террористического акта!

После его слов все запаниковали. Меня отвели в более надежное место и бросили в камеру. Я прождал там шесть часов, не зная, что мне делать, а какие-то люди все время приходили и таращились на меня. Мне было стыдно тревожить из-за этого своих родных: боялся, что они решат, будто я нарушил закон. Поэтому не стал никому звонить.

Наконец прибыл какой-то генерал. Мне повезло, он оказался умным человеком. Он спокойно задавал мне вопросы, а я отвечал и рассказал всю правду. О том, что меня пригласили на собеседование в Министерство образования, но я заблудился. Я и понятия не имел, что зашел не в то здание, и просто ходил от кабинета к кабинету в надежде найти нужный отдел.

Тот добрый генерал улыбнулся и сказал:

— На мой взгляд, вы не похожи на террориста.

Он встал, пожал мне руку и пошел отдать приказ о моем освобождении.

На следующий день я вернулся в тот район и нашел нужное здание. В Министерстве образования все были очень любезны. Меня направили в школу, где учились дети в возрасте от семи до двенадцати, но имелись и специальные классы для таких учеников, как я, у которых не было возможности окончить школу.

Наступил первый день учебы. Никогда в жизни мне не было так стыдно. Здоровый парень, ростом больше метра восьмидесяти, шел в школу, где учились маленькие дети. Директор сразу дал понять, что я ему не нравлюсь, спросив:

— А ты что здесь делаешь? Ты слишком стар для школы, даже для специального класса. Встань в сторонке. — И заставил меня стоять на пороге школы, пока всех учеников не распределили по классам и не рассадили. Только после этого он позволил мне войти.

Когда в тот же день директор узнал, что я сын Усамы бен Ладена, его неприязнь ко мне удвоилась.

Каждый день директор все больше усложнял мне жизнь и мешал моей учебе. Он изобрел правило, по которому, если к моменту звонка я не сидел в классе, меня отправляли домой. При этом он заставлял меня стоять на улице, пока не придут остальные ученики. Таким образом, зачастую оказывалось невозможным попасть в класс вовремя.

Не скажу, что я единственный ученик, с кем обращались дурно. Всех учеников старше двенадцати лет здесь не любили, несмотря на то что это была школа со специальными классами для старших.

Я говорил себе:

— Вот где я оказался из-за своего отца.

Но я не позволял этим учителям сломить мое мужество. Сносил все унижения с бесстрастным лицом. Закончив этот непростой год, я сдал экзамены за шестой класс и получил соответствующее свидетельство.

После этого расстался со школой навсегда, осознав, что учителя в Саудовской Аравии никогда не позволят мне ее окончить. Я был слишком большим, слишком старым. К тому же — сыном Усамы бен Ладена.

Мне придется проложить себе путь в бизнесе без официального образования.

12 октября 2000 года произошло нападение на американский эсминец «Коул» в порту Адена, в Йемене. Пока «Коул» пополнял запасы топлива, приблизилось небольшое судно, люди на борту которого притворялись мирными рыбаками. Они помахали американским морякам, а те помахали в ответ. Когда судно подплыло к борту эсминца, раздался взрыв. Семнадцать моряков погибли, тридцать семь были ранены.

Узнав об этом, я почувствовал приступ тошноты. Интересно, отец отметил и этот день всеобщим ликованием, как взрывы в Африке?

Конечно, я не мог знать всей правды — теперь я знал не больше, чем любой другой гражданин Саудовской Аравии. Я больше не был частью того мира, не смотрел изнутри на происходящее за его пределами. Теперь я стал чужаком, глядевшим на тот мир извне, со стороны. И честно говоря, мне больше нравился вид со стороны, хотя я по-прежнему продолжал волноваться за мать и братьев с сестрами.

Прошло совсем немного дней, и в международных новостях объявили, что за взрывом эсминца «Коул» стояла «Аль-Каида», организация отца. Это и была та большая атака, о которой предупреждал меня Абу-Хаади? Инстинкт подсказывал, что нет. Несмотря на произведенные разрушения и человеческие жертвы, нападение на эсминец «Коул» было далеко не таким крупным терактом, как взрывы в посольствах. Слова Абу-Хаади ясно свидетельствовали, что предстоящая атака будет ужасающе грандиозной по масштабам.

Нервы мои были совершенно расшатаны, но мне не с кем было поделиться своими тревогами. В семье бен Ладен существовало молчаливое соглашение не обсуждать такие неприятные темы, как отец и его деятельность. Даже мой родной брат Абдулла редко произносил имя отца. Мой сводный брат Али жил в Мекке вместе с матерью, но нам с Али нечего было сказать друг другу. Воспоминания детства оказались так болезненны, что нам не хотелось воскрешать в памяти те дни.

И я мучился в одиночестве. Слова Абу-Хаади продолжали звучать в ушах, но я надеялся, что большое событие, о котором предупреждал мой друг, так и не произойдет.

В декабре 2000 года бабушка Аллия и ее семья получили приглашение поехать в Афганистан на свадьбу моего брата Мухаммеда. Она радовалась, что скоро увидит своего старшего сына.

Я не удивился, что не получил приглашения. Но меня поразило, что мой юный брат собрался жениться на дочери Абу-Хафса. На мой взгляд, и жених и невеста были еще совсем детьми.

Свадьба младшего брата опять напомнила мне о моем незавидном положении холостяка.

Когда бабушка вернулась со свадьбы, она пригласила меня к себе в дом. Мне не терпелось узнать новости о семье, об их жизни в Афганистане, но бабушка рассказала немного. Она заверила, что свадьба прошла пышно, а Мухаммед был очень счастливым женихом. Она также сообщила, что все родные здоровы. Услышав это, я вздохнул с облегчением.