Демон. Дилогия (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 115

— Этого будет довольно, — кивнул Император.

— Значит приступаем к торгу? — Улыбнулся Максим.

— Что ты хочешь?

— Чего хотят драконы? Золота и девственниц. И чем золота больше, а девственницы красивее и высокороднее, тем лучше.

— Ты серьезно?

— Это шутка, — усмехнулся Максим. — На самом деле мне интересно другое. Готовы ли вы, Ваше Императорское Величество, подписать с вновь образованным государством Россия таможенный договор, который упразднит пограничные и прочие таможни между нашими государствами и установить единый стандарт взыскания налогов с торговцев? С Генуей я его уже заключил. Соответственно — ваша подпись сделает его трехсторонним.

— То есть, ты хочешь установить контроль над торговлей Константинополя как это делали венецианцы?

— Отнюдь. Я стремлюсь к тому, чтобы византийский торговец, прибывший в России не подвергался преследованию и находился под защитой также, как и русский торговец в Византии. Венецианцы использовали практику фактории или торговой колонии, то есть, неравноправные отношения, позволяющие диктовать для колонии свои цены и условии поставок. В отличие от Таможенного союза, который делает эти отношения равноправными.

— И в чем здесь твой интерес? — Прищурившись, поинтересовался Император.

— Моих выгод в этом деле много. Ключевая заключается в том, что мне выгодно крепкое христианское государство на стыке Европы и Азии. Как и удержание Святой Земли. Без нормальной, свободной торговли, это будет проблематично. Что делали венецианцы? Они выкачивали из Латинской Империи деньги. А ведь деньги — это кровь экономики, которая есть основа любого государства. И даже более того, я буду поставлять ко двору Вашего Императорского Величества свои знаменитые доспехи с оружием, дабы вы смогли бить тартар, сельджуков и прочих иноверцев, расширяя и укрепляя свои земли.

— Это как-то связано с твоими делами?

— Верно. Посвящать в них я вас не стану, но оно и не нужно. Наши цели ведь совпадают. Кроме того, заключив такой договор с Византийской Империей я расширю количество всегда открытых, дружественных моим кораблям портов. Что само по себе немало. Генуэзцы и венецианцы стремились такие морские базы завоевывать, но я считаю такой путь слишком кровавым и ненадежным. Без доброй воли хорошие дела весьма затруднительны. Даже излечить человека, если он того не желает, сложнее.

— Хорошо, — кивнул Иоанн, после нескольких минут раздумья, в течение которых он перебирал четки. — Завтра же устроим официальную аудиенцию, и я приложу все усилия для подписания Таможенного договора.

— Прекрасно, — кивнул Максим и активировал плетения, меньше чем за минуту полностью исцелившие и омолодившие Иоанна, совершенно не ожидавшего такого шага прямо сейчас. — Это авансом. — Прокомментировал золотой дракон. — Вашу невесту я исцелю после подписания договора….

Глава 9

21 сентября 1244 года. Мир «Сот’ари». Ладога

Возвращение в Новгородские земли шло относительно спокойно. То есть, строго по плану.

Сначала Максим со своей эскадрой заглянул «на огонек» на Крит, принадлежащий Венеции и привел к присяге дома Эрдо все местное руководство. Крит — стратегически важная точка в Средиземном море и оставлять ее в руках врага было глупо. Собственно, тут даже особенно и драки не вышло, так как все местные были уже в курсе колоссального разгрома венецианского флота и морально готовились к чему-то подобному. Само собой, всю местную верхушку, пришлось лечить и омолаживать, дабы они не перемерли раньше времени. А отвлекаться в ближайшие годы на походы в эти края золотому дракону очень не хотелось.

Потом была Венеция, в которой, как и планировалось — получилось знатно «оторваться». Когда Максим вспоминал те события, то в голове самопроизвольно всплывала фраза из кинофильма «Сердца трех»: «Мы с лейтенантом Парсонсом сели на трех военных аэропланах прямо в долине. Был такой мордобой…» в харизматичном исполнении Сергея Жигунова. В общем — ход оказался для всех неожиданным, так как о его намерении совершить визит вежливости в эту островную столицу никто даже не догадывался. Напротив, золотой дракон распускал слухи о том, что он совершенно соскучился по своей сестре и стремится как можно скорее добраться до дома…. А тут такая неожиданность — с рассветом эскадра из пятнадцати шхун вынырнула из-за горизонта, подняв на уши всех горожан. Собственно, там корабельные канониры и дожгли боеприпасы к пушкам. Сначала по кораблям, попытавшимся атаковать шхуны, а потом по самому городу. Благо, что в боезапасе были не только полуготовые выстрелы вязаной картечи.

Городу, конечно, досталось. В середине XIII он имел практически полностью деревянную застройку, так что сопротивляться обстрелу чугунными ядрами из пушек не мог. При том, что относительно небольшие острова Венеции простреливались практически насквозь…

В общем, договор «Вечного мира» с признанием Крита землей России и прочими уступками, Джакопо Тьеполо подписал без волокиты. Практически не читая. А потом всем миром стали собирать «контрибуцию», которую Максим наложил на Венецию за организацию захвата христианского города — Константинополя и предательство интересов Крестового похода. Он собирался вывозить все, «что было нажито непосильным трудом». Горожане видели результаты двухчасового обстрела и даже не пытались увиливать, а потому добровольно несли весь металл от золота до свинца, драгоценные камни, меха, ткани, кожи, воск и прочее. Так что, когда через трое суток это все было погружено на караван из тридцати двух крупных торговых галер, в Венеции нельзя было найти даже обычного ножа или топора.

«Венеция выведена из игры, — писал он Фридриху, — и с ужасом ждет своей участи. Поэтому я прошу — не тяни. Установи над ней свою власть, ибо если медлить, то через пять-десять лет она сможет оправиться от удара и снова окрепнуть. А ведь она оплачивала очень многие выступления твоих врагов в Ферраре, и снабжала их оружием».

И это было не одно письмо в котором описывались подробности трагедии. Так что, Максим был более чем уверен, что не пройдет и нескольких месяцев, как на ее владения накинутся алчущие добычи и растерзают окончательно.

— И что же дальше, сын мой? — С интересом осведомился Спиридон.

— Вынесу на Вече вопрос о вхождение Новгородской земли в Россию, под моим правлением. Вряд ли они откажутся, так как по сути я уже правлю, а сам Новгород ни под кого не пойдет. То есть, речь будет скорее о переименовании.

— Так ведь ты правишь как? Тихо. Исподволь. Все о том знают, и все довольны. Вроде, как и их слово важно. Не думаю я, что люди согласятся.

— За бояр я ручаюсь — они меня поддержат. Многие обязаны мне по гроб. А вот простых людей тебе нужно подготовить и рассказать им, что Всевышний за подвиги Новгородской эскадры в освобождении Царьграда от ига антихриста, поселившегося в Риме, даровал из рук православного Императора благодарность всему народу Новгородской земли. Что отныне с благословления Константинопольского патриарха наши земли возвышаются до уровня иных королевств, становясь выше княжеских владений, окружающих нас. Ну и так далее.

— Против такой подачи, я думаю, чернь не будет против, — согласился Спиридон. — Но тебя уже венчали. Это им будет не по душе. Они не против тебя, но ты выбрал за них.

— Так напомни им, кто спас и продолжает спасать Новгород от голода. Сколько лет он не посещает наши земли благодаря картофелю и моей запасливости? Расскажи им о дороге, что в любую погоду позволяет доехать от Пскова до Ладоги. О канале, позволяющем кораблям большим подходить от Невы к самой Ладоге в обход беспокойного озера. О порогах, которые я срыл на Неве, решив извечную проблему, безмерно мешавшую как нашим морякам, так и гостям заморским. Про храм, что я строю во славу Новгорода, тоже напомни. А ведь он будет самым большим христианским собором в мире. Да про удачу торговли, которая ныне простирается аж до пределов Святой Земли. Да, я думаю, ты и сам сможешь много чего рассказать обо мне, чтобы потом спросить — кто лучше его подходит на роль правителя нашего?