Американские просветители. Избранные произведения в двух томах. Том 1 - Франклин Бенджамин - Страница 96

V. Упражнение умственных способностей оказывает удивительное влияние, повышая жизнеспособность. Оно действует лишь посредством рефлексии после предварительного побуждения к действиям в результате влияний, оказанных на организм. Этот взгляд на обратное действие ума на тело согласуется с простотой других процессов в животном организме. Таким образом, мозг вознаграждает сердце за кровь, которую оно направляет ему, воздействуя на мышечные волокна сердца. — Действие различных умственных способностей ощущается в пульсе, желудке и печени, а также проявляется на лице и других наружных частях тела. Наиболее явно действуют на жизнеспособность организма рассудок (understanding), воображение и страсти. Мышление относится к рассудку и совершенно очевидно влияет на интенсивность и продолжительность жизни. Усиленные умственные занятия часто делают тело нечувствительным к ослабляющим действиям холода и голода. Люди большого и: деятельного ума, сочетающие занятия наукой с умеренностью и телесными упражнениями, обычно живут долго. В доказательство этого утверждения можно привести сотню имен наряду с именами Ньютона и Франклина. Истинность этого положения станет еще более очевидной, если вспомнить о продолжительности жизни у лиц с противоположными умственными признаками. Так, путешественники рассказывают нам, что все кретины — порода идиотов, населяющих [кантон] Валле в Швейцарии, — живут недолго. Обыденный язык подтверждает мнение о стимулирующем влиянии рассудка на мозг, так как о тупом человеке обычно говорят, что у него едва хватает мыслей для того, чтобы бодрствовать.

Воображение действует с большой силой на [человеческое] тело, все равно, вызывают ли его многочисленные ассоциации, удовольствие или страдание. Страсти же постоянно движут механизмом жизни. Их делят на эмоции и страсти в собственном смысле слова. Объекты первых — добро и зло, существующие в данный момент, объекты вторых — будущее добро и зло. Все объекты страстей сопровождаются желанием или отвращением. К первым относятся главным образом надежда, любовь, честолюбие и скупость; к последним — страх, ненависть, злоба, зависть и т. п. Радость, гнев и ужас относятся к группе эмоций. Страсти и эмоции делятся еще на возбуждающие и успокаивающие. Наша задача теперь состоит в том, чтобы рассмотреть первое действие, оказываемое ими только на тело. Первоначально человеческая природа была устроена так, что на нее воздействовали лишь такие страсти и эмоции, которые имели своим объектом моральное благо. Человек был предназначен для того, чтобы всегда находиться под влиянием надежды, любви и радости. После грехопадения он попал под власть зловредных страстей и эмоций; однако, так же как и благотворные страсти, они обладают стимулом, содействующим цели поддержания животной жизни. Правда, их действие подобно действию вывихнутой кости в противоположность действию мышц, обтягивающих кости, мягко движущиеся в своих естественных гнездах. Благотворное влияние страстей и эмоций, поддерживающих здоровье и способствующих долголетию, уже было отмечено многими писателями. В светильнике жизни они дают мягкое и приятное пламя подобно маслу, пропитанному ладаном. Имеются также случаи, когда люди приобрели силу и долголетие благодаря воздействию на них дурных страстей и эмоций, упоминавшихся выше. Так, д-р Дарвин{12} рассказывает о человеке, который превозмогал свою усталость от долгой ходьбы, думая о ненавистном ему существе. Слабость, вызванная болезнью, часто устраняется внезапной переменой настроения. Это настолько обычно, что даже сиделки могут предсказать выздоровление лиц, как только они становятся раздражительными и упрямыми поело того, как были терпеливыми в течение самого тяжелого периода своей болезни. Эта раздражительность действует как некоторый стимул на организм, находящийся в вялом состоянии, и таким образом склоняет чашу весов на сторону жизни и здоровья. Известный Бенджамин Лей{13} из нашего штата, который дожил до 80 лет, отличался весьма вспыльчивым нравом. Старик Эльюс был самой скупостью, а любой суд в Европе может привести примеры людей, достигших весьма преклонного возраста, которые постоянно находились во власти честолюбия. В ходе длительного обследования физического и умственного состояния стариков, предпринятого мною несколько лет тому назад, я не обнаружил ни одного человека старше 80 лет, который не обладал бы деятельным рассудком или деятельными страстями. Эти разнообразные и противоположные способности ума, будучи в избытке, успешно заменяют друг друга. В тех же случаях, когда они объединяют свои силы, они гасят пламя жизни еще до израсходования всего горючего масла.

В другом месте я еще коснусь влияния способностей ума на человеческую жизнь, т. е. как они проявляют себя в различных людских делах.

Здесь я хочу лишь добавить, что не вижу оснований соглашаться с последователями д-ра Брауна, что в состоянии сна мозг деятелен. Я надеюсь доказать потом, что прав был г-н Локк, утверждавший, что в состоянии здорового сна ум всегда бездеятелен. Конечно, мозг действует во сне; однако эти действия зависят от болезненного состояния мозга и, следовательно, не относятся к нашей теме, поскольку я рассматриваю теперь животную жизнь лишь при здоровом состоянии тела. Я могу лишь сказать сейчас, что сны предназначены для восполнения недостатка некоторых естественных стимулов. Вот почему мы видим, что они чаще всего снятся тому, в чьем организме нарушена жизнедеятельность из-за избытка или недостатка обычных стимулов.

Утром жизнь находится в вялом состоянии. Она приобретает энергию благодаря постепенному и последовательному воздействию на нее стимулов до полудня. К полудню она достигает наилучшего состояния и сохраняет его в течение нескольких часов. Из-за ослабления возбудимости и чувствительности организма к воздействию внешних впечатлений она снижается к вечеру и вновь становится вялой ко времени отхода ко сну. Изложенные мною факты я еще использую в своих лекциях о практической медицине.

Лекция II

Господа!

Перечисленные выше стимулы, действуя совокупно и в определенных пределах, приводят к здоровому и бодрому состоянию [организма]. Однако они не всегда действуют совокупно и тем определенным и правильным способом, который был здесь описан. Во многих состояниях организма не хватает тех или иных стимулов, а в некоторых состояниях явно отсутствуют все. Для того чтобы объяснить, как в подобных условиях может продолжаться животная жизнь, необходимо до того, как мы перейдем к рассмотрению вопроса об ослаблении или отсутствии стимулов, поддерживающих животную жизнь, указать две предпосылки.

1. Действия здорового организма в бодрствующем состоянии заключаются в надлежащей степени того, что мы называем возбудимостью и возбуждением. Первая служит средством, с помощью которого действуют стимулы, вызывающие второе. Хорошее здоровье состоит в точном и правильном соотношении того и другого, равномерно распределенных между всеми частями тела. Болезнь являет собой обратную картину. Она частично проистекает от нарушения правильного соотношения между возбуждением и возбудимостью, а также от неравномерного распределения того и другого [в организме]. Таким образом, я различаю разные степени возбуждения и возбудимости при здоровом и болезненном состояниях организма. В этом я и расхожусь с д-ром Брауном, который считает, что они однородны и равномерны как в болезненном, так и в здоровом состоянии тела.

2. Отсутствие одного естественного стимула обычно восполняется усиленным действием других стимулов — это закон [функционирования] организма. Еще непреложнее он в тех случаях, когда естественный стимул устраняется внезапно: этим возбудимость создается и накапливается настолько быстро, что образуется весьма чувствительная и подвижная поверхность, на которую могут воздействовать остальные стимулы. Можно привести много доказательств в пользу этого положения. Снижение степени возбуждения кровеносных сосудов от холода подготавливает почву для того, чтобы сытный обед или теплая постель возбудили в них болезненные действия, происходящие во время плеврита или ревматизма. Лошадь, стоящая в холодной конюшие, ест больше, нежели лошадь, содержащаяся в теплом помещении; таким образом она противодействует слабости, которую испытал бы ее организм из-за отсутствия стимула тепла.