Штрафбат. Миссия невыполнима - Кротков Антон Павлович - Страница 56

Тех же, кто укрывал внесённых в списки, ждала смерть. Гражданства лишались жёны, сёстры, сыновья и внуки осуждённых, а имущество проскрибированных подлежало конфискации. На практике же самые жирные куски добычи доставались императору и его приближённым. Доносчикам тоже кое-что перепадало из конфискованных состояний богатых казнённых.

Вначале Сулла составил проскрипционный список только на семьдесят человек, не согласовав его с местными магистратами. Последовал взрыв всеобщего негодования, ведь к смерти были приговорены многие уважаемые граждане Рима. Тогда через день диктатор выпустил новые списки своих врагов, в которых уже фигурировали 220 имён. В третьем списке было уже пятьсот персон. Голоса возмущения смолкли, всех парализовал ужас. Римляне быстро отучались от демократической привычки открыто выражать своё несогласие с властью. А Сулла обратился с речью к народу, в которой откровенно заявил, что пока внёс в списки только тех, кого припомнил, а если кто-то ускользнул от его внимания, то он составит ещё и другие списки…

«Вот как надо расправляться с врагами – без всякой жалости, исповедуя тотальный террор!» – восхищался кровожадным императором южноафриканец…

Мало дорожа чужими жизнями, Хенк был просто помешан на собственном здоровье: регулярно принимал разные пилюли, занимался спортом, йогой и даже прибегал к услугам знахарей. Даже написал книгу о джоггинге – беге трусцой, которая имела успех даже в Америке.

Поговаривали, что Хенк панически боится умереть от рака, как его отец. Узнав, что никотин увеличивает риск заболевания раком лёгких, Хенк сумел почти избавиться от своей многолетней страсти к хорошим сигарам, сократив их курение всего до одной-двух в неделю.

По слухам, Хенк, будучи убеждённым, что рак заразен, свёл в могилу одну из своих жён, после того как у неё нашли онкологию. При очень странных обстоятельствах скоропостижно скончалась и любимая секретарша Глота. Во всяком случае, полиция долго (правда, безрезультатно) искала коробку конфет, которую заботливый босс подарил верной сотруднице незадолго до её кончины. У следователей возникло подозрение, что шоколад был отравлен. По версии полиции, Хенк узнал или заподозрил, что секретарша скрывает от него свой страшный диагноз. Причиной убийства могло стать нежелание бизнесмена иным способом увольнять свою ближайшую сотрудницу, которая, видимо, много чего знала о его делах. Вот босс и преподнёс помощнице её любимые конфеты, предварительно начинив их ядом. Сентиментально и чудовищно! Об этой истории много писали южноафриканские газеты. Но доказать вину Ван дер Вольфа не удалось, так как труп скоропостижно скончавшейся женщины был спешно кремирован её супругом. Уже много позже журналисты выяснили, что безутешный вдовец получил после смерти жены от компании, в которой она работала, крупную сумму – официально в качестве материальной помощи для организации похорон, – просто любитель носить термос в собственном рюкзаке ловко избавился от обузы…

Глава 18

Когда воюешь не первый месяц, то чувства неизбежно притупляются. Ты перестаёшь отличать один день от другого, тебя всё меньше трогают человеческие трагедии, что творятся у тебя на глазах. В конце концов, тебе становится наплевать даже на собственную жизнь, и ты просто отмахиваешься, когда тебе говорят, что твой парашют забыли вовремя доставить на старт из переукладки и придётся слетать так. А потом однажды ты вдруг осознаёшь, что превратился в машину для убийства, наподобие той, которой управляешь…

Борис хорошо знал все эти стадии по прошлому опыту и сумел избежать дороги в пропасть. Активная работа на износ не доконала его. Ежедневные полёты не стали рутиной. Более того, в какой-то момент у Нефёдова словно открылось второе дыхание. Благодаря этому майор Эрнест сумел проявить себя как думающий лётчик.

Большинство пилотов-легионеров действовали без всяких затей: несмотря на все приказы, старались держаться не ниже трёх-пяти километров, как огня боясь пикировать на противника, чтобы не попасть под огонь зениток. И всё равно потери среди экипажей были очень высокими. Подготовленные иностранными инструкторами партизаны чуть ли не ежедневно сбивали или сильно повреждали самолёт или вертолёт. Никакие меры не помогали устранить эту угрозу. Один из командиров эскадрилий даже заявил Максу Хану, что если так будет продолжаться и далее, то через неделю его часть прекратит своё существование.

В этот критический момент Нефёдов придумал способ, как достаточно точно поражать цель, вообще не подставляя себя под ответный удар с земли. Прежде чем опробовать свой трюк в бою, опытный фронтовик тщательно всё рассчитал. И лишь когда у изобретателя появилась полная уверенность в том, что у него получится точно положить бомбу в «копеечку», не задев находящиеся поблизости деревенские дома, и что у него хватит времени уйти на безопасную высоту, Борис сел в самолёт и отправился испытывать свой метод. До этого единственным известным способом «точечной», то есть прицельной бомбардировки являлось почти отвесное пикирование на цель, которое было сопряжено с большим риском. Борис же решил действовать с кобрирования. Он начал полого пикировать, когда колонна неприятельских грузовиков только появилась на пределе видимости. Не входя в зону поражения вражеским огнём, Нефёдов резко сделал горку, сбросив тяжёлую 250-килограммовую бомбу. Самолёт быстро ушёл из района атаки. Пусков вражеских ракет лётчик не зафиксировал. Бомба же пролетала по инерции ещё несколько километров. И по данным разведки, «легла» в самый центр вражеского конвоя. Это был полный успех.

В течение дня Борис ещё пять раз вылетал на штурмовку и каждый раз возвращался без единой пробоины. За это время на авиабазе не досчитались трёх машин, и ещё две едва дотянули до аэродрома и совершили посадку с покойниками в кабинах.

В последующие дни и другие пилоты начали применять «плевок кобры». И впервые за многие месяцы по вечерам в баре не пили за не вернувшихся из вылета товарищей.

Вскоре толкового лётчика пригласили на заседание главного штаба в президентский дворец. Впервые простой офицер, пусть даже белый, удостоился такой чести, ведь на заседании, помимо высшего генералитета, присутствовал сам Морган Арройя.

Видевший (и даже с некоторыми разговаривавший) многих диктаторов и мрачных злодеев XX века – Сталина, Берию, Гитлера, Геринга, Муссолини, Нефёдов был впечатлён обликом африканского Наполеона. Президент появился на совещании в обычной светлой рубашке с коротким рукавом и лёгких светлых брюках. На его голове была шапочка пирожком из леопардовой шкуры. В руках правитель страны держал знаменитую трость из эбенового дерева и слоновой кости. Эта трость являлась средством расправы с политическими противниками и людьми, вызвавшими гнев вспыльчивого и мстительного правителя. Президент убивал недругов, всаживая им в глаз острый металлический наконечник.

Морган Арройя сильно отличался от того плакатного лидера, который глядел на сограждан с обшарпанных стен. В реальной жизни Арройя выглядел не таким лакированным красавцем-бодрячком, как на цветных постерах. Жизнь, полная излишеств, давала о себе знать. Престарелого правителя можно было сравнить с дряхлеющим львом, в котором тем не менее ещё достаточно силы, чтобы убить неосторожно приблизившегося охотника.

Впрочем, гораздо большее сходство у него было с большой обезьяной: коренастая, приземистая фигура с неестественно широкими плечами; низкий покатый лоб, сильно развитая, выдающаяся вперёд, нижняя челюсть с крупными квадратными зубами; заросшие иссиня-чёрной, жёсткой щетиной мощные длинные руки и широкая грудь колесом. Плюс все повадки доминирующего самца.

Было известно, что в президентском гареме, помимо чёрных наложниц, есть и белые женщины из Европы и США, которых специальные поставщики «живого товара» обманом заманили в страну. Арройя коллекционировал в свой гарем по одной жене из разных стран и континентов.