Штрафбат. Миссия невыполнима - Кротков Антон Павлович - Страница 71

Наибольшие опасения у Бориса вызывала рана на бедре. Из-за неё в любой момент он может потерять сознание от потери крови. Поэтому старый лётчик принял решение передать управление машиной своему парню.

Игорь озадаченно взглянул на отца:

– Да ты что?! Мой вертолётный опыт ограничивается несколькими часами теории и полётной практики в ДОСААФ на простеньком Ми-2. А это же новейшая модель. К тому же иностранного производства. Гробанёмся ведь!

– Не дрейфь, прорвёмся! – Отец ободряюще подмигнул молодому человеку и приобнял его за плечи.

– Ты справишься! Я в тебя верю. Да и машина просто гениальная! Управление почти такое же, как на истребителе. А если возникнут какие-нибудь сложности, я тебе по внутренней связи сразу подскажу и ручкой подстрахую…

Отец быстро вытащил из внутреннего кармана лётной куртки и сунул молодому парню в руки старую тетрадь, коротко объяснив, что вёл кое-какие записи в последнее время, и хочет, чтобы сын на досуге просмотрел их. Игорь вдруг заметил промокшую от крови правую штанину отца. Он всё понял. Не задавая больше вопросов, парень бросился к задней кабине. А Борис, уперевшись подошвой левого ботинка на специальной подножке, схватился руками за поручни и подтянул себя к борту передней кабины. Близкая опасность дала сильный прилив сил истекающему кровью мужчине…

Когда Игорь вывел двигатели на взлётный режим, поднявшийся от вращающихся винтов мощный воздушный поток опрокинул подбегающих боевиков. Пули, высекая искры, зарикошетили от бронестёкол кабины и боковых защитных панелей. Тяжелая машина оторвалась от бетона и на секунду зависла, медленно вращаясь вокруг своей оси. Потом сорвалась с места и, опустив «морду», словно взявшая след гончая, понёслась прочь…

Минут через пятнадцать Нефёдовы заметили, что их догоняет звено вертолётов, и приготовились к бою. Неизвестные вертолёты следовали плотной группой. К счастью, быстро выяснилось, что опасности они не представляют. По бортовым номерам и тактическим знакам эскадрилий Борис определил, что все три машины приписаны к наёмническому легиону. Как минимум одну из них он не раз видел раньше и хорошо знал, что называется, «в лицо». Это были вертолёты из только накануне сформированного президентского кортежа, которые доставили официальную делегацию из Морганбурга на свадьбу дочери Жана Батиста. Оказывается, ещё кому-то, кроме них, удалось вырваться из западни. Чувство солидарности с сослуживцами отзывалось радостью в душе бывшего наёмника. Однако он посоветовал сыну покинуть группу и следовать своей дорогой:

– Прорываться всем скопом опасно. На утиной охоте стрелки в засаде прежде всего обращают внимание на крупные стаи. Уходя поодиночке, имеешь больше шансов на спасение.

К тому же экипажи этих трёх вертолётов совершенно игнорировали правила безопасности при ведении радиопереговоров между собой. Убедившись, что в попавшейся на их пути машине находятся свои, не видимые Борису лётчики затеяли болтовню с ним по открытым каналам связи. Если впереди ждала засада, то противник уже знал об их приближении из радиоэфира.

Однако Игорь не спешил следовать рекомендациям отца. Видимо, он комфортнее себя чувствовал, когда рядом «крыло к крылу» находится кто-то ещё…

Борис терял слишком много крови. Она выплёскивалась из раны на бедре мощными толчками. Видимо, была задета крупная артерия. На полу уже образовалась кровавая лужа. Без квалифицированной помощи врачей лётчику оставалось жить недолго. В медицине это называется феноменом «золотого часа»: если получившего тяжёлое ранение солдата в течение часа не успевают доставить на батальонный медсанбат, он обречён.

Борис попытался хоть как-то помочь себе, воспользовавшись бортовой аптечкой – обработал рану, наложил повязку, стянул ногу выше входного пулевого отверстия жгутом. Однако остановить кровотечение не удалось. Раны горели, как в огне. В какой-то момент мужчина не сдержал стона.

В наушниках тут же возник укоризненный голос напарника: «Что же ты, батя, под чужую пулю метнулся. Я же молодой. На мне всё легче заживает».

Борис поднял глаза на зеркальце заднего вида, в котором отражалось взволнованное лицо сына. Ничего ему не ответив, ветеран подумал про себя: «Эх, сынок, тот, кто знает, что такое испытывать душевную боль за дорогого тебе человека, тот не станет страшиться телесных страданий…»

В аптечке имелись два шприца с морфием, чтобы утихомирить нарастающую боль. Глядя на них, Борис грустно усмехнулся про себя, вспомнив шутку одного фронтового дока: «Один укол, чтобы снять нарастающую боль, второй, чтобы успокоиться навсегда». Старый солдат решил, что будет терпеть физические страдания, чтобы до последних минут иметь ясную, не затуманенную наркотиком голову. Сыну ещё могла понадобиться его помощь.

Вскоре произошло то, о чём опытный ас предупреждал молодого лётчика. Они угодили в засаду. Видимо, просчитавший все варианты Жан Батист на всякий случай подстраховался и на тот случай, если его братцу или кому-нибудь из его приближённых чудом удастся вырваться из западни.

Неизвестные реактивные самолёты без опознавательных знаков появились буквально неоткуда и сразу открыли огонь. Самолёты на предельно малой высоте, сливаясь с землёй, подкрались к геликоптерам со стороны задней полусферы. Их лётчикам приходилось лететь на минимальной скорости, близкой к критическому режиму сваливания. Только так скоростные перехватчики могли атаковать вертолёты.

Одну «вертушку» легкие реактивные штурмовики с ходу «завалили» ракетой. Потеряв рулевой винт вместе с частью хвостовой балки, вертолёт начал волчком крутиться на месте. Его оборванные тяги управления развевались на ветру, как обнажённые сухожилия и нервы на месте отсечённой конечности. От вертолёта непрерывно отлетали панели обтекателей двигателя, куски обшивки. Потом оторвались лопасти несущего винта. Один из членов экипажа попытался выпрыгнуть из обречённой машины и попал под винты… Завалившись на хвост и, беспорядочно кувыркаясь, огромная жёлто-зелёная туша врезалась в землю и взорвалась. Тягостное зрелище для экипажей, которым предстояло стать следующими мишенями стремительных убийц.

Пилот ещё одного вертолёта, видимо, что-то почувствовал в последний момент и успел уклониться от первой атаки. Он развернулся на 180° и попытался пикированием уйти к земле. Возможно, бедняга собирался совершить экстренную посадку и искать спасения вне машины в густом лесу. Но пилоты перехватчиков достали его ещё в воздухе. Вертолет задымил, но продолжал управляемое снижение. Тогда одни из охотников стремительно развернулся с серьёзной перегрузкой и на следующем заходе расстрелял его из пушек. Вертолёт вспыхнул и по спирали устремился вниз. При столкновении с землей он взорвался.

На весь манёвр у пилота реактивного самолёта ушло меньше минуты.

Такая же участь постигла и другие два вертолёта из встреченного Нефёдовыми звена. Несмотря на отчаянные попытки их экипажей сбежать, они нашли свою смерть недалеко друг от друга. Хорошо заметные с высоты, огромные костры с поднимающимися в небо чёрными дымами отмечали места их падений.

При появлении штурмовиков Борис сразу взял управление на себя. Он резко снизился и начал крутить виражи, периодически проверяя, нет ли противника в задней сфере. Петляя между деревьев, ныряя в скальные расщелины, демонстрируя чудеса воздушной акробатики, пилот последнего уцелевшего вертолёта затеял на первый взгляд почти безнадёжную игру в кошки-мышки со своими, более сильными противниками. Однако охотники очень быстро обнаружили, что, несмотря на огромное преимущество в скорости, не могут достать вёрткую «стрекозу». Все попытки поразить вертолёт снарядами авиапушек закончились безрезультатно. Ракеты тоже попадали куда угодно, но только не в пляшущий у самой земли, винтокрылый аппарат.

Чтобы не мешать друг другу, пилоты перехватчиков разделились: пока одна пара гоняла внизу вертолётчика, вторая барражировала на высоте, готовая в любой момент заменить своих подуставших товарищей. Такая тактика Борису была хорошо знакома ещё по схваткам с экспертами из гитлеровских люфтваффе. Пассивно «уйдя в глухую защиту», ты был обречён рано или поздно выдохнуться и совершить фатальную ошибку, которой немедленно воспользуется твой враг.