Дом на горе - Мусатов Алексей Иванович - Страница 42

«Этот не выдаст, а больше некому…» — подумал Алёша и принялся уверять всех, что он ничего про отметку не знает. Наверное, кто-нибудь назло проделал с ним такую шутку.

— Кто бы ни сделал, но это недостойно наших школьников, тем более завтрашних комсомольцев, — печально сказала Клавдия Львовна. — Я ведь так привыкла верить вам…

Восьмиклассники растерялись. Переправить отметку — это редкий, почти небывалый случай в истории школы.

Костя кинул на Алёшу грозный взгляд:

— Смотри, Прахов, если что было — лучше сейчас признавайся!

— Да что вы! — взмолился Алёша, ударив себя кулаком в грудь. — Разве ж я… Знать ничего не знаю!

Катя пристально поглядела на него и покачала головой: уж кто-кто, а она-то знала своего братца! Если он стучит в грудь кулаком — значит, дело нечисто.

— Алёша, не клянись! — вполголоса сказала сестра. — Скажи по-честному.

— Всё равно мы дознаемся, — буркнул Паша, а Вася Новосёлов показал Прахову из-под парты кулак.

Глаза Алёши забегали по сторонам: хотя бы один сочувствующий кивок или взгляд!

— Ладно, скажу… — шмыгнул он носом. — Ну, переправил. Сам не знаю, как это получилось…

— Алёха ты, Алёха! — вздохнула Катя. — Когда же у тебя ума прибавится?

Поступок Алёши обсуждали горячо и долго. Было произнесено немало горьких слов, и большинство восьмиклассников сошлись на том, что Прахову ещё рано вступать в комсомол.

После собрания Костя задержал в классе членов школьной бригады и предложил раз и навсегда решить вопрос об Алёше:

— Мы над ним бились немало, а он ни с места… Весь класс опозорил… и нашу бригаду!

— Что ты предлагаешь? — спросил Митя.

— Исключить из школьной бригады… Не будет от него проку!

— Сильно сказано! — поёжился Паша. — Ты гни дубок, да не ломай.

— Погоди, Костя, не пори горячку! — вмешался Митя. — Ребят в бригаду кто подбил? Ты сам. Значит, тяни их, поднимай. А ты сразу — долой, навылет. Это дело нехитрое.

— Так мы по-всякому к нему подходили, — взмолился Костя.

— Значит, не с того краю зашли… — Митя обратился к Алёше: — У тебя по каким предметам больше всего не ладится?

— По русскому и математике.

— Кто по русскому возьмётся ему помочь? — спросил Митя у ребят.

— Я могу, — сказал Сёма Ушков. — А по математике Ручьёву можно поручить.

— Вот и ладно! — подхватил Митя. — Считай, Костя, что это тебе первое задание от комсомола. Вытяни Прахова по математике.

— Я?.. Прахова?.. — обомлел Костя. — Да он же шут гороховый… Мы с ним на первом уроке сцепимся.

— Отказываешься, значит? Давайте тогда Кораблёва попросим.

Костя прикусил губу:

— Ну уж нет… Без него обойдемся!

— Вот так-то лучше! — засмеялся Митя. — А заодно и против шута ополчись… Согласны, ребята, с таким заданием Ручьёву?

— Принято! Единогласно! — сказал Паша.

Костя только головой покачал…

Домой Алёша возвращался вместе с Катей и Варей.

Он шёл мимо палисадников и время от времени с досадой колотил палкой по стволам берёз.

— Не тронь берёзы: они не виноваты! — прикрикнула на него сестра. — Докатился, дошёл до ручки! Сам себе дорожку в комсомол закрыл. Глаза бы мои на тебя не смотрели!

— Будет тебе! — сдержала подругу Варя. — Алёше и так, верно, не сладко.

— А вы как считаете? — запальчиво обернулся мальчик. — Подумаешь, подсудное дело! Отметку поправил! Расходились тоже, друзья однокласснички… Витька Кораблёв не меньше вашего понимает, а помалкивает себе, не гробит товарища.

— Что он понимает? — насторожилась Варя.

— А то… Он своими глазами видел, как я отметку… — Сообразив, что наговорил лишнего, Алёша осёкся. — В общем, это неважно. Я про то… в классе у нас товарищей днём с огнём не сыщешь! Только и знают подсиживать друг друга…

Алёша наотмашь ударил палкой по дуплистой берёзе и убежал прочь от девочек.

— Вот так Кораблёв! — поразилась Катя. — Знал всё и молчал! — И она пожаловалась Варе: — Не нравится мне их близость. Брату-то, конечно лестно, что Кораблёв с ним дружбу завёл, вот он и старается, из кожи лезет, чтобы только угодить ему. А чем его Витька около себя держит? То домашнее сочинение даст списать, то задачку… А позавчера приводит меня Алёшка в класс и пишет карандашом на доске формулы. «Теперь, говорит, мне никакой урок по химии не страшен». И правда, если прямо смотреть, формулы на доске не видно, а сбоку приглядеться — читай, как по книжке. Схватила я тряпку, да и стерла все формулы. «Бессовестный, говорю, ты, Алёха, и тунеядец!..» А он знай хохочет: «Ничего, сестрица, на худой час, может, и пригодится». Брату эту шпаргалку Кораблёв придумал… — Катя вдруг схватила подругу за руку и заглянула в лицо: — Что с тобой? Чего ты расстроилась?

— Нет, ничего… Мне домой надо. — И, отняв руку, Варя побежала к дому.

Глава 12. ВАРИНА БЕДА

С каждым днём в семье Балашовых всё больше замечали, что с Варей творится неладное. Девочка была чем-то возбуждена, неспокойна или часто задумывалась, ходила опечаленная, грустная.

— Произошло что-нибудь? — как-то спросила её сестра. — Или в школе неладно?

— Ничего такого и нет, — вяло ответила Варя. — Просто работы много.

Марина недоверчиво покачала головой.

В другой раз, вернувшись с работы, она застала на крыльце Витю Кораблёва. Мальчик настойчиво барабанил в закрытую дверь, гремел щеколдой и препирался с Варей, которая стояла по другую сторону двери, в сенях.

— Варя, пусти!

— Нечего тебе у нас делать.

— Два слова надо сказать.

— Слышала я твои слова, да все не те…

— Ну, мне учебник по истории надо взять.

— Сейчас вынесу твой учебник!

В сенях скрипнули половицы, хлопнула дверь — как видно, девочка убежала в избу.

— Вы что, поссорились? — спросила Марина, поднимаясь на крыльцо.

— Я не ссорился… мне незачем, — с деланной беспечностью заявил Витя. — Варьку вашу какая-то муха укусила.

При этом щёки его густо покраснели, и мальчик, махнув рукой, бросился к своему дому.

Минуты через две из-под двери высунулась книжка в газетной обертке и донёсся голос Вари:

— Возьми свой учебник!

«Ты мне лучше дверь открой», — хотела сказать сестра, но сдержалась и осторожно сошла с крыльца.

Размолвка, как видно, произошла серьёзная, и Марина знала, что сестра сейчас только замкнётся и на откровенный разговор не пойдёт.

Вечером она рассказала отцу и матери о своих наблюдениях.

Яков Ефимович не на шутку встревожился:

— То-то я замечаю, что Варе будто крыло подбили!

И он попросил дочь и жену не докучать пока девочке расспросами.

…В один из воскресных осенних дней отец позвал Варю на охоту и предложил ей пригласить своих друзей.

— Нет, мы лучше вдвоём пойдём! — сказала девочка.

Она любила эти походы вместе с отцом — осенью на охоту, летом за грибами или на рыбную ловлю.

Не так уж велика добыча или улов, но зато можно целый день провести в лесу, посидеть у костра, закусить вкусным чёрным хлебом, печёной картошкой и, главное, поговорить с отцом обо всём на свете.

Проблуждав целое утро, Яков Ефимович и Варя вышли к Спиридонову озеру. Здесь им удалось подстрелить несколько уток. Четыре из них упали посреди болота, в камыши.

— Вот так задача! — развёл руками Яков Ефимович. — Как же птицу доставать будем?

Варя вгляделась в прибрежные камыши.

— А вон лодка стоит, — сказала она.

Отец вытащил лодку на берег и осмотрел:

— Э-э, да тут сигнал поставлен: «Лодка худая. Будь осторожен!» На такой посудине далеко не уедешь. И какая это нечистая душа худую лодку на озере держит?

— Как ты сказал? — дрогнувшим голосом переспросила девочка. — «Нечистая душа»? Что же с такой душой делать надо?

— Сперва узнать следует, как да где она проживает…

— Я уже знаю, папа! — глухо призналась Варя. — По соседству с нами… — И она рассказала, что произошло на Спиридоновом озере в августе месяце.