Фантастические сказки - Энсти Ф. - Страница 81

- Я не хочу, чтобы ты вообще говорил с доктором,- сказал Чонер.- Я сам скажу ему, что нужно. В том числе и про тебя!

- Ну и говори! - воскликнул задетый за живое Поль.

- Вот и скажу,- уверил его Чонер.- И тогда поглядим, чья возьмет.

Они вернулись в класс, где охваченный бессильной яростью Бультон пытался сесть на место с видом, что ничего не произошло.

Чонер тоже сел, причем так, чтобы видеть Поля, и они наблюдали друг за другом, пока не вошел доктор Гримстон.

- Вечер сырой и туманный,- сказал он,- младшие школьники останутся в помещении. Чонер, ты и старшеклассники пойдут в церковь. Одевайтесь.

Сердце мистера Бультона радостно забилось. Теперь, когда враг устранен, он может спокойно выполнить задуманное. То же самое, похоже, пришло в голосу и Чонеру, ибо он кротко спросил:

- Простите, сэр, а Ричарду Бультону тоже можно пойти?

- Разве Бультон не способен говорить от своего имени? - удивился доктор.

- Это… это ошибка, сэр,- испуганно проговорил мистер Бультон,- Я неважно себя чувствую.

- Вот видишь, Чонер, ты его неправильно понял. Кстати, Бультон, ты, кажется, хотел мне что-то рассказать?

Чопер буравил его своими маленькими глазками, но Поль все же пробормотал, что и впрямь хотел бы поговорить наедине.

- Отлично, я на час отлучусь, хочу навестить друга, а по возвращении готов выслушать тебя,- сказал Гримстон и вышел из класса.

Возможно, Чонер попробовал бы получить разрешение тоже остаться в школе, но у него не хватило ни времени ни присутствия духа. Он был вынужден пойти переодеваться для церкви.

Но закончив все приготовления, он подошел к Полю и сказал с неприятной ухмылкой:

- Если я вернусь вовремя, Бультон, посмотрим, как тебе удастся меня опередить. А если не успею, то передам доктору письмо.

- Можешь делать все, что угодно,- сказал раздраженно Поль.- К тому времени я буду далеко от тебя. А теперь ступай.

Чонер ушел, а Бультон горестно подумал: "В жизни не встречал такого мерзавца! Вот бы нанять кого-то, чтобы его как следует отлупили!"

Вечер выдался спокойным. Ученики, не пошедшие в церковь, сидели за партами, читали или делали вид, что читают. Присматривавший за ними мистер Блинкхорн сидел в углу и что-то записывал в свой дневник. Поль мог без помех обдумать свое положение.

Сначала он предавался тихому ликованию. Его давние надежды на то, что его спокойно и беспристрастно выслушают, вот-вот сбудутся. Чонера не будет по меньшей мере часа два. Вряд ли у доктора уйдет так много времени на один визит. Главная проблема состояла в том, сумеет ли Поль внятно объяснить, что с ним приключилось.

Начинать надо издалека, чтобы наставник не усомнился в его искренности, или, что хуже, в здравом рассудке. Возможно, в виде предисловия уместно напомнить о случаях вторжения сверхъестественных сил в земные дела с давних времен и до наших дней. Только вот примеры никак не шли на ум Полю, а впрочем, стоит ли утомлять внимание доктора такими деталями?

Нет, лучше начать примерно так: "Вы вряд ли обратили внимание, мой дорогой сэр, что с нашей последней встречи в этом году во мне произошли некоторые весьма значительные изменения…" Обдумывая наши речи, мы обычно прибегаем к куда более вычурным оборотам, чем те, что потом срываются с наших уст. Поэтому мистер Бультон выучил первую фразу наизусть. Она показалась ему способной привлечь внимание слушателя и заинтересовать в продолжении.

Насчет продолжения, правда, возникли сложности. Поль понимал, что от него требуется лишь изложить простые, неприкрашенные факты, но как воспримет их постороннее ухо? Он по-всякому старался смягчить вопиющую неправдоподобность случившегося, но ничего путного из этой затеи не вышло.

"Не знаю, что я скажу доктору,- признался наконец он себе.- Если я и дальше буду думать об этом, то перестану сам себе верить".

В этот момент к нему подсел Бидлкомб.

- Дик,- начал он дрожащим голосом,- ты действительно хочешь о чем-то рассказать доктору?

"Господи, теперь ко мне пристает этот!" - горестно подумал Поль, а вслух сказал:

- Именно так, молодой человек! Если у вас есть на этот счет возражения, прошу высказать их мне. Я слушаю. Для меня это вопрос жизни и смерти, но коль скоро вы возражаете, ничего не поделаешь!

- Нет… Просто дело в том, что я…- замямлил Бидлкомб.- Я, конечно, обращался с тобой в последнее время не очень…

- Вы были достаточно любезны предложить товарищам ряд способов досадить мне,- мстительно напомнил Поль.- Вы не раз ударяли меня ногой, а вчера, если я не ошибаюсь, именно у вашего платка оказался самый большой и крепкий узел. Если это дает вам право вмешиваться в мои дела, вслед за вашим досточтимым другом мистером Чонером, то мне возразить нечего.

- Ты сердишься,- кротко заметил Бидлкомб.- И правильно делаешь. Я вел себя по-хамски. Но я давно хотел сказать, что все это время очень за тебя переживал.

- Весьма утешительно,- сухо отозвался Поль.- Премного благодарен. Большое спасибо.

- Просто меня сбили с толку остальные,- продолжал Бидлкомб.- Но ты всегда мне нравился, Бультон.

- Странный способ выказывать свое хорошее отношение. Но продолжайте. Я вас слушаю.

- Мне больше нечего сказать,- робко отозвался Бидлкомб,- только не говори про меня ничего, Дик, а? Будь другом. Я за тебя буду заступаться. Честное слово. Ябедничать нехорошо. Ты раньше никогда не ябедничал.

- Не волнуйтесь, друг мой,- сказал Поль.- Я не буду отбивать хлеб у достойнейшего Чонера. То, о чем я собираюсь поведать доктору, не имеет к вам никакого отношения.

- Честное слово? - воспрянул духом Бидлкомб.

- Да, честное слово,- желчно проговорил Поль.- А теперь я просил бы оставить меня в покое. Нет, не надо Рукопожатий. Я был вынужден принимать от вас пинки, но это не значит, что я обязан принимать уверения в вашей дружбе.

Бидлкомб удалился с видом слегка пристыженным, но в Целом весьма довольный, что его страхи не подтвердились.

"Слава Богу,- думал Поль,- этот хоть оказался не таким настырным. Ну и компания! Ну вот, еще один пожаловал!"

Вслед за Бидлкомбом к нему стали подходить один за другим школьники. Одни были более угодливы, другие менее, ко все клялись, что и в мыслях не держали как-то обидеть его, и умоляли не жаловаться на дурное с ним обращение. В знак добрых чувств и примирения они приносили маленькие подношения - пеналы, перочинные ножики и так далее. Эти визиты довели Поля до исступления. Однако, после жарких объяснений, ему удалось успокоить их, развеять их страхи, но не успел он отправить восвояси последнего просителя, как увидел, что к нему направляется Джолланд.

Джолланд оперся на парту руками и пристально посмотрел в лицо Полю своими зелеными глазами.

- Не знаю, что ты там наговорил ребятам - вид у них мрачный, и они помалкивают о ваших переговорах, но я тебе скажу прямо: я не думал, что ты докатишься до такого.

- До чего? - удивленно спросил Поль, которому это уже порядком надоело.

- До того, что станешь стучать на всех нас. Если после каникул тебе от ребят сильно доставалось, то в этом виноват ты сам. В прошлом семестре ты вел себя прилично, а сейчас с первого дня ты как с цепи сорвался. Сначала я думал, ты просто валяешь дурака, но теперь я уже не знаю, что это, и знать не желаю. Я защищал тебя как мог, пока вчера ты не опозорился окончательно. Я тоже был среди тех, кто лупил тебя, и в следующий раз поступлю точно так же. Имей это в виду. Вот все, что я хотел сказать.

Слышать ото было малоприятно, но Поль не мог подавить чувство, что упреки эти не лишены оснований. Джолланд по-своему был добр к нему, хотя это и причиняло Полю определенные неудобства. Так или иначе Поль ответил довольно кротко:

- Ты не прав, друг мой, не прав. У меня нет ни малейшего желания рассказывать доктору про кого-либо. Так я и доложил твоим приятелям. Со мной случилось нечто крайне неприятное, но ты все равно не поймешь, даже если я буду объяснять.