Последняя империя. Книга первая - Сартинов Евгений Петрович - Страница 72

Стоящий на земле переводчик закончил свою речь почти на полминуты позже майора. Выслушав его, толпа на площади загудела, но на броне уже появился Сашка, быстро пристроивший петлю на морщинистую шею старика. Второй конец веревки он завязал на поперечине ворот и крикнул вниз механику: «Давай!»

БМП рванулась вперед, да так, что сам Сашка едва не свалился с брони, чудом успев ухватиться руками за скобу. Толпа ахнула, расступаясь перед бронемашиной, ноги старика с полминуты судорожно искали исчезнувшую твердь, потом все его тело обмякло и вытянулось. Во дворе с плачем и причитаниями женщины клана Фатаровых пытались пробиться к телу старика. Один из пацанов лет десяти с кухонным ножом кинулся на здоровяка Васильева, но тот ударом ноги отшвырнул парнишку в сторону.

Лейтенант Овчинников, недавний выпускник училища, вышедший в свой первый рейд, тихо спросил Попова:

— А почему именно вешать, а не расстрелять?

— У них по религии удавленники и утопленники не попадают в рай. Это для мусульман страшнее всего.

Лишь через полчаса женщин пропустили к телу старика. Они еще не успели снять труп, как солдаты покинули двор. И в ту же минуту дом запылал, подожженный сразу с нескольких сторон.

Силантьев наблюдал за всем со стороны, он направился было к своей БМП, но тут его окликнул радист:

— Товарищ майор, вас вызывает Алтухов.

Лейтенант Алтухов был командиром танковой группы, приданной батальону Силантьева. Сейчас он находился в одном из танков на окраине аула.

— Что у тебя, Витя?

— Шеф, на северном склоне горы блики оптики.

— Снайпер?

— Не знаю, что-то не похоже. Может, долбануть по нему парой осколочных?

— Не надо, сделаем по-другому...

Когда колонна бронетехники медленно выползла из аула, Барбара Херст опустила бинокль, с облегчением перевела дух и глянула на своего оператора Джона Хадсона, многолетнего спутника самой удачливой пресс-леди мирового спрута Си-эн-эн.

— Ну что? — спросила она.

— Все как на ладони. Эта оптика делает чудеса, даже было видно, как у старика дергались ноги.

— Дай посмотреть! — с азартом вскрикнула Барбара и, включив обратную перемотку, приникла к окуляру видеокамеры. — Блеск! Это сенсационный материал. Нам удалось это сделать!

После переворота 15 июня ни одному независимому журналисту не удалось передать ни строчки, ни кадра с территории Чечни. Кавказ, словно черная дыра, без следа поглощал нелегально проникавших туда журналистов. Все попытки узнать что-то о судьбе пропавших кончались ничем. Военные кивали на полевых командиров, дескать, это они повинны во всем, а тем просто не удавалось выйти на связь ни с кем из западных репортеров. Вся информация шла лишь от пресс-центра Вооруженных сил.

Тщательно проанализировав все известное об обстановке в Чечне, Барбара поняла, что не стоит связываться ни с официальными властями, ни с боевиками, хотя необходимыми документами для тех и других все же запаслась. Пять дней они с Хадсоном пробирались по горам, минуя селения и города. Но Барбару недаром называли «Гарпией войны», она всегда была там, где начинали стрелять и лилась человеческая кровь. Удача чаще всего оказывалась на ее стороне, не отвернулась она от нее и сейчас.

— Куда теперь? — спросил оператор, осторожно укладывая в жесткий футляр камеру.

— Пора выбираться отсюда. Мне жутко надоели эти горы. Больше всего на свете я сейчас мечтаю о горячей ванне.

Наскоро перекусив, репортеры закинули на плечи рюкзаки, но, не пройдя и десяти шагов, остановились. Впереди них, на большом камне сидел человек в камуфляже. Голова его была повязана платком, особых знаков отличия не было видно, но голубые глаза и славянский тип лица не оставляли сомнения, к какой из воюющих сторон он относится.

Хотя солдат улыбался, первым желанием Барбары было бросить рюкзак и бежать. Не сделала она этого лишь потому, что, оглянувшись, увидела за своей спиной еще двоих таких же парней, появившихся бесшумно, словно из-под земли.

— Ручки поднимите, — вежливо сказал Сашка, разглядывая задержанных. Мужик у него особых эмоций не вызвал, а вот женщина... Сухопарая, но еще довольно молодая, с правильными чертами лица, длинными, роскошными волосами. Что еще нужно для оголодавшего по бабам сержанта?

«Трахнуть бы ее прямо здесь, да майор пристрелит к чертям», — подумал он.

— Мы есть американские подданные, вы не имеете прафа нас задерживать... — слегка коверкая слова, начала журналистка. Этот текст она выучила наизусть еще в Америке.

— Ну-ну... — развеселился Сашка. — Что мы еще не имеем?

Этот вопрос Барбара не поняла, она беспомощно глянула на своего напарника, но тот был растерян не меньше ее, а по-русски не понимал совсем. Подошедшие солдаты отобрали у них рюкзаки, обшарили карманы. Журналистку Сашка обыскал сам, и Барбаре эта процедура особого удовольствия не доставила. Глянув в нагловатые Сашкины глаза, она поняла про него все, и где-то в области желудка нехорошо екнуло дурное предчувствие.

Через полчаса их вывели к остановившейся за первым же поворотом колонне.

— Вот, товарищ майор, — как обычно в своем разгильдяйском стиле доложил Сашка. — Нашли эту парочку, гуся да гагарочку. Говорят, что американцы.

Силантьев, в отличие от сержанта, сразу узнал журналистку.

— Что вы делаете на территории Чечни? — спросил он.

— Мы независимые журналисты. Ви не имеете прафа нас задерживать.

Майор спорить не стал.

— Ну что ж, разберемся потом, на базе.

Силантьев посмотрел назад, прошел уже час, но черный столб дыма по-прежнему виднелся со стороны аула. Это очень не нравилось майору, и, поразмыслив, он снова остановил колонну и включил рацию:

— Десятый, десятый, пройдись по всему маршруту, посмотри, как там.

— Хорошо, ждите через десять минут, — ответили с аэродрома.

— Засекаю время.

Вскоре над колонной с ревом пронесся штурмовик СУ-25.

— Седьмой, все чисто, но я покружусь рядом, прикрою, если что.

— Хорошо, — согласился майор и дал команду двигаться.

Подспудно Силантьев чувствовал, что сегодня без стрельбы не обойдется. Эта была интуиция, дар, выработанный годами жесточайшего напряжения.