Фрейд - Сартр Жан-Поль Шарль Эмар - Страница 60

На всех этих табличках написано (печатными буквами, большими строчными, курсивом, круглым почерком и т.д, будто это набор образцов шрифта или рекламных текстов в кабинете гравера): «Просьба закрывать глаза».

Шум машины перекрывается настойчивым звонком, и вдруг – видение исчезает.

(Звонок настырно звонит.)

(27)

Фрейд за письменным столом, вздрогнув, просыпается, услышав звонок. Утро следующего дня после похорон. Фрейд задремал.

Открывается дверь.

Слуга. Доктор Флисс.

Появляется Флисс. Фрейд стремительно встает и идет ему навстречу. Они обмениваются крепким рукопожатием.

Фрейд. Я опомниться не могу, что ты в Вене. Один ты можешь мне помочь, Вильгельм, совсем мне плохо.

Флисс (с искренним интересом). Ты так сильно был к нему привязан?

Фрейд. К отцу? Ну да, представь себе, что я сам этого не знал! Да, был привязан. Всеми фибрами души. Эта смерть сводит меня с ума. (Отвернувшись отФлисса, смотрит в окно.) И тем не менее я задаю себе вопрос, любил ли я его? (Мрачным тоном.) Иногда мне казалось, что я его ненавижу. (Он качает головой, словно хочет стряхнуть эту неотступ­ную мысль, потом поворачивается к Флиссу, глядяна него сверкающими глазами.) Какое имеет значение, ненави­дит он его или любит, самое важное событие в жизни мужчи­ны– это смерть отца.

Флисс (ласково улыбаясь). Ненавидеть Якоба Фрейда… Мне кажется, это невозможно. Я видел его всего два раза, но он выглядел таким добряком…

Фрейд возбужденно расхаживает по комнате.

Фрейд. Добряком? Да! Он и был им. Но о чем это свидетель­ствует?

Подходит к встревоженному Флиссу, берет его за плечи и смотрит на него с почти угрожающим видом.

Фрейд. Иногда я говорю себе: это не нормально – так сильно ненавидеть отца. Один из нас должен быть чудовищем, если не я, то он.

Флисс смущен этим психологическим поворотом в их беседе.

Флисс(поспешно успокаивая Фрейда). Но ты же его любил, это ясно!

Фрейд(мрачно). Да. Я и любил его. (С неожиданной рез­костью.) Еще одна причина, из-за которой мне остаются непо­нятными эти порывы ненависти. (Не глядя на Флисса.) От­куда тебе известно, что я не подавляю в глубине моего бессоз­нательного какого-нибудь детского воспоминания… гнусного воспоминания? Надо будет применить мой собственный метод к самому себе. Если бы я мог выжать себя как лимон… (Не­много сбившись.) Кто это говорил? «Выжать как лимон». От кого я это слышал… Ах да. От Сесили. (Сухо смеется.) Кстати! С ней полный успех! Она пыталась покончить с собой.

Флисс. Ты помешал ей?

Фрейд. Да.

Флисс. Спасибо за даты. Мои подсчеты окончательно и нео­провержимо подтверждают, что она страдает неврозом исте­рии.

Фрейд (говорит в несколько насмешливом тоне, впервые с тех пор, как он знает Флисса). Тем лучше. Представь себе, я же начал в этом сомневаться. (Пауза) А затем мне позво­нила ее мать. Малышка обезумела от страха. Я думаю, что ее невроз просто-напросто переходит в неизлечимый психоз. (В растерянности показывает пальцем на свой лоб.) Но что же такое там сломалось, раз я только и делаю что приношу людям вред?

Вдруг он становится спокойным и решительным. Долго смотрит на Флисса.

Фрейд. Сейчас ты мне поможешь.

Флисс. В чем?

Фрейд. Иди сюда. (Он тащит Флисса за рукав к дивану. Показывая на стоящий рядом стул.) Сядь-ка сюда. (Удер­живает его.) Нет. (Немного подумав, берет стул и ставит его за изголовьем дивана на месте, которое впоследствии стало в сеансах психоанализа классическим положением психоаналитика по отношению к пациенту.) Сюда!

Фрейд. Мне лучше не смотреть на тебя: я тебя слишком хорошо знаю. Ты будешь играть роль врача. А я больного.

Флисс(онсопротивляется, недовольный, ему не по себе). Ты с ума сошел? Я же не психиатр.

Фрейд. Ну и что? Если я хочу проанализировать свой случай, необходимо, чтобы я кому-нибудь высказался. (Заставляет Флисса сесть, а сам укладывается на диван.) Тебе ничего делать не надо, только слушать меня. Я не знаю, куда меня занесет. Но мне нужен свидетель. (Флисс, пожав плечами, садится с недовольным видом. Фрейд, лежа на диване, начинает говорить.) Сначала – сон. Это была парикмахерская. Вчера я зашел туда побриться: народу было много, и я опоздал на похороны. Мне было стыдно. Хорошо. Это сон о стыде и угрызениях совести. Во сне я вижу эмалированные таблички, на которых написано: «Просьба закрывать глаза». Это означает: «Сыновья должны закрывать глаза своим отцам. А ты пришел слишком поздно, чтобы закрыть глаза своему отцу».

Флисс. Послушай, Зигмунд.

Фрейд (словно настоящий больной). Помолчи. Помолчи же. Есть и нечто другое. Сон – это всегда удовлетворение желания. Где здесь желание? Подожди! Подожди же. Закрыть глаза означает также уме­реть. Я хотел умереть. Много лет я во сне призываю смерть: для меня это словно инстинкт смерти, это черта моего харак­тера, на которую я не могу закрывать глаза. (Последние слова он произносит совершенно естественно, не задумываясь над ними. Он вздрагивает и резко садится на диване.) Что? (Скороговоркой.) Банкиры уклоняются от налогов, но правительство закрывает на это глаза. Эта женщина считает более удобным закрывать глаза на измены своего мужа. (Пауза. Он поворачивается к Флиссу.) Понимаешь: выражение пришло само собой, я даже его не искал. И пришло в третьем смысле. Самый глубокий из трех смыслов тот, который объясняет весь сон. Во имя сыновней почтительности я предпочитаю закрывать глаза на половой акт моего отца (Он вста­ет и возбужденно ходит по комнате.) Акт, которого я не хочу видеть, скрываю от себя, отторгаю из своего сознания. (Флисс тоже хочет встать, Фрейд – властным голосом.) Сиди на месте. Я найду это воспоминание, даже если мне придется искать его всю мою жизнь. (Снова садится.) Это произошло во время той поездки, я уверен!

Флисс (нелюбезно). Какой еще поездки?

Фрейд. Я родился во Фрейберге, в Богемии. Мой отец торго­вал сукном. Был богат. Его напугал подъем антисемитизма. Разорившись, мы уехали в Лейпциг, потом в Вену. Случилось это, когда я был совсем маленьким. Что он сделал? Что произошло? (Неожиданно Фрейд хохочет. Флисс вздрагивает.)

Флисс (раздраженно). Зигмунд…

Фрейд (по-прежнему смеясь). Подожди же! Знаешь, поче­му я смеюсь? Я только что сказал себе: «Надо, чтобы старый Якоб на моих глазах изнасиловал одну из своих дочерей!» А потом вспомнил, что мои сестры младше.

Флисс смотрит на него с каким-то ужасом. Фрейд слишком увлечен, чтобы заметить это. Склонившись вперед, он сидит на диване. Через несколько секунд он слегка расслабляется, поворачивается и вытягивается на диване, готовый снова лечь, как это он только что делал.

Фрейд. Продолжим!

Флисс в этот момент поднимается со стула и встает перед Фрейдом, исполненный решимости прекратить все это.

Флисс. Нет уж. Одного раза хватит. Этот метод глуп: он основан лишь на чепухе и каламбурах.

Фрейд. Это не метод: я просто ищу. Помоги мне.

Флисс. Я не могу тебе помочь, потому что я тебя не одобряю. Я предпочитаю гипнотизм.

Фрейд (подходит к нему с вызывающим видом). Ну что ж, загипнотизируй меня.

Флисс (резко отворачивается). Я не умею этого. К тому же ты не невротик.

Фрейд. Почему же не невротик?

Флисс (раздраженно). Мы работаем вместе, Зигмунд. И ты не имеешь права поддаваться кризисам сознания. В Берхтесгадене ты предложил мне нечто серьезное: метод, гипнотическое исследование. В результате – сексуальный травматизм. Теперь я больше тебя не понимаю. Зачем тебе нужно анализировать твои душевные состояния?