Легионы идут за Дунай - Бакиев Амур - Страница 95

– Живо назад! – рявкнул отец. Сирм приподнял помощницу и переставил через забор:

– Беги!

Все трое помчались изо всех сил. На ходу Скориб прокричал парням:

– Пробиваемся к дому! Надо помочь матери! Слышите, к дому!

На перекрестке чуть не погибли. Не десять, а целая сотня легионеров с квадратными коричневыми щитами рубились с горсткой даков. Обтекали смельчаков слева-справа.

– Даки! Держитесь! Идет помощь! – что было мочи закричал Скориб, путая латинские слова.

– Бвау-у-у!!! – завыли защитники города и с новой энергией набросились на римлян. Уловка удалась.

– Назад! Перестроиться! – матерился на своих центурион. – На подходе свежие силы варваров!

– Уходите, пока вас не окружили! – теперь уже по-дакийски советовал строитель. Патакензии и костобоки кучно отступили к спасителям.

– А-а! Ворона! Нас обманули! Вперед! – визжал сотник. Центурия очертя голову кинулась на хитрых даков.

Несколько раз пришлось отбиваться от латников с красными овальными щитами. I Минервин легион принял участие в штурме. Адриан рассылал контуберналов во все стороны, требуя известий. Светоний наспех рвал полоски папируса и строчил приказы. Третья когорта просила стрелков. На ее участке варвары оказывали бешеное сопротивление. Ординарец трибуна показал на свою ошпаренную кипятком руку.

– Ювений! Ты с манипулом переходишь под командование препозита третьей когорты! Ап!

Матерый вояка-центурион беглым маршем повел подразделение. Контубернал не уходил:

– Совершеннейший, от гастатов будет немного толку. Нужны пращники или велиты[192]!

– Передай командиру: помощь будет! Это все!

Адриан отстранил письменные принадлежности друга.

– Транквилл, под Адамклисси ты спас положение. Помоги снова. Раздобудь где-нибудь вексиллатион стрелков. Полвексиллатиона! Проси у Нигрина. Сними с марша, но добудь. Мои резервы исчерпаны, а Испанец не станет интересоваться причинами задержки.

Когда верный приятель исчез, легат взял у ординарца щит и торопливо направился к солдатам. Трибун лежал убитый. Очередная атака захлебнулась. Командовал подоспевший Ювений. Легионеры, взбодренные его выправкой и уверенным голосом, охотно перестраивали ряды.

– Все имеющиеся дротики отдать двум задним рядам! Передние только с гастами и мечами. Задним – отойти! Остальным – построиться в «черепаху»! Как только первые завяжут бой, кто с дротиками, взойдут на помост и начнут метать! За самовольный уход отдам под суд!

Для убедительности центурион выдал такой мат, что все поняли – командир стоящий. Адриан не вмешивался. Разумнее не распорядился бы и он сам.

– Наши! – обрадованно воскликнул гастат с тремя пилумами.

К ним бежали незнакомые легионеры. Волокли шесть легких карробаллист. Светоний что-то объяснял молодому центуриону.

– Барбий Тициан! Препозит третьей когорты II Помощника!

– Твои бывшие сослуживцы! – вставил Транквилл. – Катапульты, пожалуй, получше, чем стрелки!

– Спасибо, Светоний!

Центурион смотрел прямо в глаза легату:

– Светлейший, вероятно, не признал меня?

Племянник императора похлопал офицера по плечу:

– Помню, Аквинк. Юный центурион. Кажется, император подарил тебе оружие. Тогда – центурион. Теперь – препозит. Отличись еще раз.

– Трибун Транквилл изложил мне задачу!

Легионеры II Помощника расставили орудия. Тициан приказал зарядить зажигательные снаряды. Чадно загорелись пропитанные смолой тряпки.

– В атаку!

Закованная в бронзу и железо «черепаха» поползла по улице на баррикаду и дома, за которыми засели защитники Сармизагетузы. Как по мановению руки на крышах и гребне завала выросли фигуры осажденных. Засвистели стрелы. Нос «черепахи» задрался и полез вверх по насыпи. Зазвенел металл. Матерщина и угрозы Ювения покрыли квартал. Легионеры держали строй. Пора. Застучали метательные машины. Длинные копья из карробаллист сбили несколько даков. Воткнулись в груды деревянного хлама. Плетни, положенные в основание, занялись огнем. Пехотинцы на помосте из щитов извергли град дротиков. Варвары очистили укрепление. Бой разбился на десятки отдельных поединков. Адриан с Тицианом и Светонием во главе манипулов II Помощника пошли вслед за наступающей когортой. На баррикаде среди дыма и вороха вещей стонали раненые, обваренные кипящим маслом и водой. Между римлянами валялись тела даков. В одном Адриан насчитал девять пилумов. Убитый напоминал ежа.

К дакам подоспело подкрепление. Страшные в праведном гневе воины Децебала кололи и рубили поработителей. Легат и свита взялись за мечи. Тициан сразил бородатого здоровяка и почувствовал тупую боль в задней части бедра. Рукой нащупал торчащее древко стрелы. Натужился и вырвал ее. Осел от напряжения. Вошла едва на четверть пальца. Слабый варвар. Недотянул лук. Центурион, хромая, кинулся туда, откуда стреляли. Тонкий и гибкий, как тростинка, дак встретил недруга с мечом. Барбий Тициан, кипя от ярости – «И этот сопляк хотел меня убить!» – первым же выпадом выбил у противника фалькату. Вторым сбил с ног. И от души грохнул щитом по голове. Дак потерял сознание. Шлем скатился с головы, и центурион увидел тонкое и нежное девичье лицо. Коротко остриженные волосы топорщились над ушами. Дакийка была очень красива. Тициан невольно удержал смертоносное острие своего испанского меча. И, переложив клинок в левую ладонь, похлопал лежавшую по щекам. Веки девушки чуть заметно встрепенулись. Она приоткрыла губы и слабо застонала. Центурион огляделся. За стеной с сухим лязгом скрещивались мечи. Доносилось хриплое дыхание сражающихся. Барбий Тициан снял ремень с валявшегося колчана и плотно скрутил пленнице заведенные назад локти. Странное головокружение. Пелена по временам затмевала взор. Тронул бедро. Пальцы окрасились кровью. Центурион устало присел возле своей добычи и погрузился во тьму.

Светоний и Адриан вместе с тридцаткой солдат очищали проулок от варваров. Переодетые в мужскую одежду женщины-дакийки отстаивали свои дома. Высокая статная баба зарубила топором легионера прямо под носом у Транквилла. Трибун взревел и накинулся на воительницу. Под выпадами римлянина женщина отступала, отмахиваясь секирой на длинной рукояти.

– Мама! – крепкий дак спрыгнул откуда-то сверху и, не медля ни мгновения, накинулся на врага.

– Гнида! Получай!

– Мукапор, не отходи далеко! – еще два варвара, старый и молодой, перелезли через забор. – Дриантилла! Почему ты не послушалась меня? – Скориб прикрыл жену плечом. – Уходи, мать! Уходи немедленно!

Адриан пришел на помощь другу. Из рассеченного предплечья Светония текла кровь. Легат уловил момент и ударил сбоку. Дак не успел прикрыться. Тотчас два меча вошли ему в грудь.

– Мукапор! Сынок!

К месту схватки подоспели другие гастаты. Скориб с Сирмом бросились в самую гущу врагов. Легионеры-профессионалы стиснули смельчаков щитами, оглушили древками копий и, наложив путы на руки и ноги, оставили валяться на земле. Солдаты сомкнулись и подступили к женщине. Зрелище потрясло. Семь вооруженных до зубов латников против одной варварки. Адриан невольно затаил дыхание. Дриантилла презрительно рассматривала приближающихся римлян. Чему-то горестно усмехнулась. Когда до нападающих осталось три шага, она отшвырнула секиру и, вытащив из ножен на поясе кривой гетский кинжал, ударила себя в сердце. Легионеры столпились около упавшей дакийки. Карие глаза женщины неподвижно смотрели в бирюзовое небо Сармизагетузы. Подошел Адриан. Солдаты расступились. Пальцы защитницы сжимали ручку ножа. Дриантилла лежала на пороге родного дома, как сама Дакия. Прекрасная и непокоренная. Странным было видеть мягкие черты лица убитой в обрамлении подкованных бронзой солдатских сандалий и железных наголенников.

– Не трогать! – хрипло приказал римлянам Светоний и, сгорбившись, пошел прочь.

11

Сармизагетуза пылала. Децебал смотрел с высоты акрополя на подожженный по его приказу город. Все кончено. Римляне взяли верх. Крики и вопли витали над обреченной дакийской столицей. Царь указал гвардейцам-патакензиям, толпившимся рядом:

192

Велиты – стрелки.