Северные огни - Барлоу Джеффри - Страница 217

Мистер Доггер просто-таки лучился счастьем; коротышка-доктор — тоже; так что джентльмены преисполнились друг к другу еще большей приязнью и вместе переместились к дубовой стойке, где поверенный заказал себе вторую пинту хвойного пива, а доктор Твид — стакан сидра, дабы отпраздновать начало деловых переговоров.

Мало-помалу бурное оживление, вызванное прибытием каравана, схлынуло, громотопов отвели на лужайку позади гостиницы, Черри и слуги со всеми удобствами разместили пассажиров по отведенным комнатам, а прочие постояльцы и завсегдатаи, разбившись на группы, вернулись к своим занятиям. За дубовой стойкой вновь упомянули о мистере Биде Уинтермарче и его озорных проделках, равно как и о возможных мотивах. В этот момент коротышка-доктор, что потягивал себе сидр в обществе мистера Доггера, отставил стакан и оглянулся: в его румяном лице отражалось немалое изумление.

— Право же, — промолвил он, обращаясь к говорившим, — я вовсе не хотел вмешиваться в чужие дела, вот никоим образом, просто услышал краем уха… Этот мистер Уинтермарч, о котором идет речь… он здешний?

Старожилы неохотно покивали, однако от подробностей воздержались: им вовсе не улыбалось обсуждать это дело с человеком посторонним, тем паче приезжим из города. Но мистер Доггер, чьи законнические инстинкты подсказывали: того и гляди откроется нечто важное, убедил-таки односельчан пересказать доктору некоторые предположения касательно загадочного обитателя Скайлингдена.

— А, понятно, — закивал доктор, выслушав немногословные объяснения. — Скайлингден-холл. Да-да, конечно же, вот теперь я понимаю, откуда вся эта путаница.

— Что вы имеете в виду под словом «путаница»? — обиженно вопросил мистер Тадуэй.

— Ах… простите меня за откровенность, сэр, но для меня со всей очевидностью ясно: этот ваш мистер Уинтермарч Чарльзом Кэмплемэном быть никак не может — если, конечно, вы имеете в виду Чарльза Кэмплемэна из Скайлингден-холла.

Мистер Тадуэй подтвердил, что именно о нем речь и идет.

— В таком случае я боюсь, что предположения ваши необоснованны, сэр, ибо мистер Чарльз Кэмплемэн — вне всякого сомнения, тот самый злосчастный джентльмен, что находится на моем попечении вот уже несколько лет.

— Так вы знаете Чарльза Кэмплемэна? — изумленно переспросил мистер Линкот, кондитер.

— И почему «злосчастный»? — подхватил мистер Тадуэй.

— Ах, увы, ваш мистер Чарльз Кэмплемэн и впрямь жив, но страдает неизлечимым душевным расстройством, причем, насколько я понимаю, с юных лет, — отвечал коротышка-доктор. — Что до эпитета «злосчастный», он подсказан ничем иным, как искренним сочувствием, ибо так уж вышло, что мистер Кэмплемэн — один из моих пациентов, понимаете ли, — в «Сукновальне», что в Вороньем Крае.

Шляпа мистера Джарви крутнулась вокруг своей оси, заодно с головой и глазами владельца.

— «Сукновальня»! — воскликнул погонщик мастодонтов, впиваясь взглядом в доктора. — Да это ж сумасшедший дом, причем какой отменный-то! Кому и знать, как не моим мальчикам; ведь двоюродный брат их матери по отцовской линии вот уже многие годы как посасывает окурки в одной из тамошних палат, и ловит блох, и засовывает в уши рыбные кости, и смеется себе под нос, и несет всякую чушь на непонятном языке. Посетители, пришедшие осмотреть госпиталь и его пациентов, доплачивают в придачу к билету еще шиллинг сверху, чтобы полюбоваться на его кривляние.

— Господи милосердный, психушка! — пробормотал викарий, поправляя очки.

— Психиатрический госпиталь, — не замедлил поправить его доктор. — Лечебное заведение, созданное по образцу бывшей Вифлеемской королевской больницы, где душевнобольным пациентам обеспечен должный уход и защита от нападок общества. Безумие и меланхолия — такого же рода недуги, как, скажем, ветряная оспа или сыпной тиф; и подобные учреждения приносят немалую пользу. Один из врачей, живущих при больнице, — член моего клуба; превосходный, к слову сказать, человек. И профессионал высшего класса.

Завсегдатаи-старожилы, высокоученые профессора деревенского фольклора, теперь сочли необходимым пересмотреть свою гипотезу касательно мистера Уинтермарча и шутника на сосне, ибо заезжий доктор от нее камня на камне не оставил (от гипотезы, не сосны!). Но если мистер Уинтермарч — не Чарльз Кэмплемэн, то кто же он такой?

— Ну надо же! — подвел итог кондитер.

— Уинтермарч — вовсе не Кэмплемэн! — нахмурился мистер Тадуэй.

— Выходит, для страха причин нет, — с надеждой предположил школьный учитель мистер Лэш.

— Для страха? — дружелюбно полюбопытствовал коротышка-доктор. — С какой стати вам бояться этого мистера Уинтермарча?

Мистер Шэнк Боттом, не упустивший ни слова из разговора, резко вскочил со стула и, спотыкаясь, заковылял вперед, сжимая в руке оплетенную бутыль с грогом. Он жадно глотнул своего нектара и запихнул бутылку в карман. Утер рукавом губы и обтрепанные усы, размазал по щекам серые разводы каменной пыли и воззвал к почтенному собранию.

— Страх! — прорычал он, зловеще прищуриваясь. — Конечно, причины для страха есть, да еще какие! Здесь уж вы мне поверьте!

— Тогда расскажите нам подробнее, сэр, будьте так добры, — улыбнулся доктор Твид, глядя на церковного сторожа так, как созерцал бы какой-нибудь любопытный экспонат под стеклом или, скорее, недавно поступившего в психиатрическую лечебницу пациента, составляя предварительное заключение насчет его проблем, главной из которых являлся, безусловно, грог.

— А вы что думали? — возопил мистер Боттом, обращаясь ко всем присутствующим, так что в картежной комнате и у дубовой стойки воцарилась гробовая тишина. — Вы что, думали, будто в усадьбе обосновался сам Чарли Кэмплемэн? По-вашему, я бы не узнал Чарли Кэмплемэна, Чарли, который был ко мне так добр? Говорю вам доподлинно: Уинтермарч не более похож на Чарли Кэмплемена, чем, скажем, вон та бочка для дождевой воды во дворе!

Мистер Боттом, невзирая на свой род занятий и отталкивающую внешность — а может статься, как раз и благодаря им, — обладал чутким слухом, под стать заячьему; он знал все, что происходит в деревне. Вот уже несколько недель он исподтишка наблюдал да прислушивался, выведывая да вынюхивая во всех углах, пока не оценил сполна весь ужас ситуации; причем все это время терпел абсурдные предположения односельчан, а сам помалкивал, точно в рот воды набрал.

Церковный сторож предостерегающе взмахнул кулаком.

— Мистер Бид Уинтермарч? Гром меня разрази, что до обитателей усадьбы, это не мистера Вида Уинтермарча надо вам опасаться! Не его, а ее! Месть, спустя тридцать лет, месть замышляет дух, что вьется промеж вас в ночи — вот чего бойтесь!

И, не то расхохотавшись, не то рыгнув, отчего истрепанная накладка из волос едва не слетела с его головы, мистер Боттом скрылся за дверью, не потрудившись объяснить свою мысль подробнее.

В комнате воцарилась атмосфера весьма гнетущая: оставшиеся вовсю ломали головы, что означала эта дикая вспышка. Позже видели, как церковный сторож распивает грог в компании мистера Снорема во дворе; в обоих этих джентльменах мистер Томас Доггер обычно особого проку не усматривал. Однако сейчас никчемный провинциалишка Том Доггер резко изменил свое мнение в отношении мистера Боттома и его сведений; ибо услышанное потрясло его до глубины души. Сперва — сенсационное сообщение коротышки-доктора, а теперь вот еще и церковный сторож! Возможно, прочие присутствующие не вполне вникли в смысл его речей, но мистер Доггер все преотлично понял. Не подвели его законнические инстинкты, нет, не подвели!

В результате мистер Доггер повел себя совершенно нетипичным для него образом. Во-первых, он со всей очевидностью забеспокоился; лицо его побледнело, на покатом лбу выступили капельки пота, блестящие глазки словно померкли; короче говоря, его профессиональная маска начала таять (и это — на виду у простецов!), а из-под нее проглянуло лицо истинное. Ему вспомнились миссис Уинтермарч и ее дочь, встреченные на Нижней улице в достопамятную ярмарочную пятницу не так давно; он с испугом представил себе черты молодой женщины, столь его заинтересовавшие, — ее глаза, форму лба, длинный острый нос. И по спине законника пробежал холодок.