А ты попробуй - Сатклифф Уильям - Страница 32

– Это все из-за того парня. Его звали Пинг.

– Пинг?

– ...Он учитель Внутренней Йоги у нас в ашраме. Но неважно – мы там были два раза до того, и это уже третий визит за год, и каждый раз, сколько мы там были, у Каз с Пингом шло все дальше и дальше. Но неважно – мы взяли с собой Кактамеезовут, чтобы только познакомить ее с Пингом – и это не правда, что она не знала до этого про Каз и Пинга, и... и... я не могу.

Она замолчала и, поджав губы, уставилась в пространство.

– Что случилось?

– Ладно – короче говоря, мы были на уроке Внутренней Йоги, и Пинг помогал Лиз... я хочу сказать, Кактамеезовут... определить свой центр, и вдруг Лиз начинает стонать, это совершенно непозволительно для новичка. Я хочу сказать, она явно притворялась. Мы там были всего неделю. Но неважно – Кактамеезовут начинает стонать, как дешевая блядь, и эта парочка вскакивает, хватается за руки и убегает. Теперь – Каз умеет чувствовать Пинга, она знает точно, что происходит, и вот она ждет несколько минут потом идет в комнату для частных уроков. И... и... я не могу.

Повисла долгая пауза.

– И. Что? – спросил я наконец.

– Ну представь, как поразилась Каз, когда она просунула голову в дверь и увидела, что они... они... они входят в Тантрик.

– Чего?

– Они входят в... Тантрик.

– Что это такое?

– Ты не знаешь, что такое Тантрик?

– Нет.

– Тантрическая медитация?

– Нет.

– Всего существует шестнадцать основных медитативных состояний, и каждая из пяти крупных школ мысли делит их на три больших категории. Так Красная и Желтая Тибетские школы следуют традиционной классификации...

– Пожалуйста. Давай пропустим остальные пятнадцать. Просто объясни, что такое Тантрик.

– Это не одна из шестнадцати, глупый. Это целая школа. Одна из пяти.

– Отлично. Может ты наконец скажешь, что это такое.

– Это очень тяжело выразить словами, но если грубо, то это достижение нирваны через центр обостренной внутренней сексуальности.

– Чего?

– Если коротко, то медитация через секс.

– То есть, когда ты говоришь, что Лиз и и Пинг входили в Тантрик – это значит, что они просто трахались?

– Другого способа нет.

– Господи! Не может быть! Вы везете ее в этот свой ашрам, и через неделю она ебется с учителем йоги.

– Почему ты так груб? Все дело в том, что Каз и в лучшие времена была на грани срыва, а эта история ее просто подкосила.

– Что значит подкосила?

– Коллапс. Это – ох, это было ужасно. Она смотрит на Тантрик и вдруг начинает кричать и крушить все подряд. Потом срывает с себя одежду, бегает по всему лагерю и кричит всякие обидные слова о медитации. Пока один из духовных служащих не надел на нее смирительную рубашку.

– Смирительную рубашку?

– Сейчас она нормальная. Я хочу сказать, конечно, это ненормально. Она не разговаривает и все такое. Но это уже не опасно.

– Ужас какой. Откуда у них смирительные рубашки?

– Ох, такое часто случается. У йоги очень тяжелый режим, многие не выдерживают. С Каз ничего страшного не случилось, понимаешь. Ей просто нужно отдохнуть. Поэтому, когда нас выгнали из лагеря...

– Вас выгнали из лагеря?

– Ну конечно. Какая может быть медитация, если вокруг бегают сумасшедшие. Это же для общего блага. Но неважно – я решила привезти ее сюда, чтобы она отдохнула у моря и подальше от людей. Потом, когда она опять сможет говорить, я отвезу ее домой. Боюсь, что в таком состоянии – родители будут в шоке.

– Да. Это... это все ужасно.

– Я знаю.

– Она похожа на зомби.

– Ага, только вот через месяц начинаются занятия в университете.

– Черт.

– Тяжело на самом деле. Я хочу сказать, будет трудно опять привыкать к европейской культуре. Меня передергивает, что придется носить европейскую одежду – она так ограничивает, понимаешь – но для Каз... я просто не знаю.

– Что она собирается изучать?

– Французский и испанский – в Бристоле.

– И как у нее это получится, если она не разговаривает?

– Она поправится, нужно только время. Если бы ты пожил с прокаженными, ты бы понял, что это ерунда. Я хочу сказать, ты бы понял, что важно, а что нет. Она просто взяла на себя больше, чем иной индус.

– Бред какой-то.

– Ты не видишь, как мы уязвимы. Ты не понимаешь, какая это привилегия – быть западным человеком. В финансовом смысле, я хочу сказать. Духовно мы конечно ущербны. Именно поэтому мы склонны к такого рода срывам.

– Но... сколько она уже такая?

– Почти месяц.

– И все потому, что Лиз потрахалась с Пингом?

– Скорее всего это была последняя капля, но в основном, да.

– Господи.

– Я хочу сказать, что это на самом деле глупо, потому что Пинг спал со всеми.

– Чего?

– Я думаю, это часть обучения. Тем, кто уже готов, он помогает войти в Тантрик.

– И тебе тоже?

– Нет – я специально не позволяла ему найти мой центр, потому что хотела пропустить вперед Каз. У нее это длилось уже долго, и я думала, что если Пинг почувствует мой холод, он поймет и сконцентрируется на Каз.

– Ну и как?

– Ничего не вышло. В этом-то и трагедия. Он сконцентрировался на Лиз. Получилось так, что он нашел ее центр быстрее, чем коленку у Каз.

– Центр? Это что – твой...?

– Нет. Не будь пошляком. Ты знаешь, что такое Внутренняя Йога?

– Нет, конечно.

– Это когда квалифицированный Внутренний Йог наложением рук находит центральную точку твоего тела.

– Наложением рук?

– Именно. Он учит всю группу основным позам, а потом, пока все медитируют, подходит каждому по очереди и работает с ним в этой позе. Когда ты находишь баланс, и когда ты в покое, вы вместе ищете твой центр.

– И где же центр у тебя?

– Точно сказать не могу, но, по-моему, где-то здесь.

Она скрестила ноги, выпрямилась и опустила правую руку на живот чуть выше лобка.

– Ну! И что, в этом месте у всех центр?

– Необязательно. Это индивидуально.

– Не говори ерунды. У жирных старперов он на плече, а у молодых пухленьких женщин прямо в клиторе.

– Ты циник. Не понимаю, как ты можешь так жить.

– Этот парень просто гений. А где центр у Каз?

– Об этом нельзя спрашивать. Если ты знаешь, где у человека центр, ты знаешь о нем все самое ужасное.

– Ладно-ладно, я никому не скажу. И где же ее центр?

– Послушай – они ни разу его точно не нашли.

– Тогда приблизительно. Где он искал?

– Ну, приблизительно она определила, они ни разу как следует не проверяли, но где-то здесь, на сгибе локтя.

– Вот видишь?

– Что ты хочешь сказать?

– Ничего. Только то, что она ему нафиг не нужна. Подумай сама, кому охота спать со скелетом.

– Она не глухая, между прочим. А ты говоришь очень обидные вещи.

– Этот ваш Внутренний Йог просто гений. Надо такое придумать – люди платят ему за то, что он их щупает, и при этом писаются от счастья.

– Да, он гений, так уж вышло, и он никогда не поймет, что значит щупать. Его сознание настроено на высокое.

– Ага, точно. Я бы тоже так настроился.

– Он очень образованный человек. Нужно проучиться минимум пять лет в Международном Центре Внутренней Йоги, прежде чем получишь диплом учителя.

– В Международном Центре?

– Да, в Сан-Франциско.

– Значит этот парень не один такой? Что, есть еще любители пощупать баб в какой-нибудь индийской дыре?

– Это международное движение.

– Не может быть! Значит сейчас, в эту самую минуту сотни женщин по всему миру занимаются Внутренней Йогой?

– Думаю, что да.

– Невероятно!

Появился Рэндж и, оттащив меня в сторону, сообщил, что познакомился со шведской командой по ручному мячу, которая проводит турне по Южной Азии и сейчас, между играми, отдыхает здесь на море, и что он договорился встретиться с ними ночью на пляже, чтобы учить их пенджаби.

– Сколько человек в команде? – спросил я.

– Хуй знает, тут их семеро. Наверно, есть еще резерв.