А ты попробуй - Сатклифф Уильям - Страница 34

– Но это мой отель, в котором я устанавливаю правила. Вы заказали четыре завтрака в одноместный номер, что уже подозрительно, и несчастный молодой человек был в настоящем шоке, когда увидел, что тут творится. Я обязан в первую очередь думать о моем персонале и вынужден просить вас оставить мой отель.

– У вас есть правила? В них что-нибудь сказано о том, с кем мне спать в одной постели?

– В вашей регистрационной форме написано, что менеджер имеет право выселять нежелательных постояльцев, и именно это я намерен сделать.

Затем я услышал, как у Рэнджа хлопнула дверь, и через секунду раздался стук уже в мою.

– Входи, – крикнул я, решив, что это Рэндж.

В комнату нерешительно заглянул индус в темном костюме.

– Я прошу прошения за беспокойство, сэр, но к моему глубокому сожалению, должен сказать, что из-за неразрешимых проблем с вашим товарищем, я вынужден прервать... – окончание фразы повисло в воздухе, и я увидел, что кровь отлила от его лица. – О, Господи! О, Небо! И этот тоже! – Он повернулся спиной и всю последующую речь произнес, обращаясь к двери. – Трое в одной постели! Я думал, что видел все, но чтобы два английских джентльмена употребили по несколько женщин за одну ночь! Сначала групповик, а теперь трое в одной постели! Нет, это предел всему. Будьте добры оба освободить мой отель в течении получаса. Вы не люди, вы животные. У вас отсутствует мораль.

– Вы не понимаете. Мы не... Это просто... Это просто ее подруга. Мы не могли положить ее на пол.

– Меня не интересуют ваши оправдания. Покиньте мой отель и никогда не приближайтесь к его дверям.

С этими словами он выскочил из номера и хлопнул дверьми.

Следом в комнату ввалился ухмыляющийся Рэндж в сопровождении трех шведок, единственной одеждой которых были трусы и бюстгалтеры.

– Умора, – сказал он. – Первый раз меня выпихивают из отеля.

– Но мы же...

– Ты тоже влип. Через стенку все слышно, уписаться можно “Сначала групповик, потом трое в одной кровати”. Клево.

– Мы не трахались. Просто Каз некуда было положить.

– Какая разница. Все равно это вонючая дыра, а не отель. Как насчет перебраться к этим милым леди в “Лунный Коттедж”? Рядом с пляжем.

– Дай мне, пожалуйста трусы.

Он подобрал с пола одежду, и я натянул под простыней трусы. Потом заметил, что Каз каким-то образом умудрилась проспать все представление, тогда как Фи явно была в шоке – она не отрываясь смотрела на противоположную стену, совсем как Каз.

Я вылез из кровати и легонько похлопал ее по руке.

– Фи? Давай-ка вставать.

– Нет, – сказала она.

– Не понял.

В этот самый момент рот ее раскрылся на всю возможную ширину и она заорала что было сил.

– НЕЕЕЕЕЕЕТ! НЕ МОГУ! Я НЕ МОГУ ВСТАВАТЬ! ЭТО ЛУЧШАЯ КРОВАТЬ В МИРЕ! НЕ МОГУ! НЕ МОГУ! НЕ МОГУ! НЕ МОГУ! НЕЕЕЕЕЕЕТ!

В комнату снова влетел гостиничный менеджер.

– ЧТО ЭТО ЕЩЕ ЗА ВОПЛИ? ВЫ... – Тут он увидел полуодетых шведок и резко повернулся лицом к стене. – О, Господи! Это уже слишком! Я не вынесу. – Он чуть не плакал. – Пожалуйста. Оденьте этих женщин. Я не могу на них смотреть. И эти крики, они просто невыносимы.

– НЕЕЕЕЕЕЕЕТ! Я НЕ УЙДУ! Я НЕ УЙДУ!

– Что подумают другие постояльцы? Вы губите репутацию моего учреждения.

– ЭТО КРОВАТЬ! НАСТОЯЩАЯ КРОВАТЬ! Я ХОЧУ СПАТЬ В НАСТОЯЩЕЙ КРОВАТИ! Я БОЛЬШЕ НЕ ЛЯГУ НА ДЕРЕВЯННЫЕ ДОСКИ! НИКОГДА! НИКОГДА НИКОГДА НИКОГДА! И КОВЕР! Я НЕ МОГУ БЕЗ КОВРА!

– Уберите свою ведьму из моего отеля.

В эту минуту Каз решила проснуться. Она увидела, что творится с Фи, лицо ее перекосилось, и она резко села на кровати, вывылив на всеобщее обозрение груди. Она стала раскачиваться гораздо быстрее, чем обычно, вцепилась руками в волосы и завизжала на невыносимо высоких тонах.

– Дурдом! – закричал менеджер.

– Не волнуйтесь, – сказала одна из шведок. – Девушки немного не в себе. Мы их успокоим и сразу уедем. Не волнуйтесь. – Она положила руку менеджеру на плечо, отчего бедняга аж взвизгнул.

От мучительных усилий не смотреть на величественные сиськи, расположившиеся прямо у его подбородка, физиономия менеджера стала серо-красной, и он резким прыжком вывернулся из ее руки.

– У вас на все двадцать минут, потом я вызываю полицию.

Он промаршировал к выходу, тщательно обогнув по дороге ножку кресла, и со стуком закрыл за собой дверь.

Та же самая шведская девушка подошла к кровати и обвила руками Фи, которая выла сейчас в унисон с Каз.

– Тебе плохо, да?

– Я НЕ УЙДУ! Я НЕ МОГУ! ЭТО НАСТОЯЩАЯ КРОВАТЬ!

Шведка посмотрела на меня.

– Им досталось за последнее время, – сказал я.

– Я НЕ МОГУ. Я НЕ МОГУ. ОСТАЛОСЬ ВСЕГО ДВЕ НЕДЕЛИ. Я НЕ МОГУ СЕЙЧАС СДАТЬСЯ. УЖЕ ПОЧТИ ВСЕ КОНЧИЛОСЬ. Я НЕ МОГУ СЕЙЧАС СДАТЬСЯ.

– Не хватит ли тебе удовольствий? Может лучше домой?

– НО УЖЕ ПОЧТИ ВСЕ КОНЧИЛОСЬ. Я НЕ МОГУ СЕЙЧАС УЕХАТЬ.

– Здесь больше нет таких кроватей. Только дома.

И все началось сначала.

– НЕЕЕЕЕЕЕТ! Я НЕ БУДУ ВСТАВАТЬ! ЭТО НАСТОЯЩАЯ КРОВАТЬ! НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!

– НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! – завопила Каз – первое слово за целый месяц.

– Значит так, – объявила шведка, – сейчас мы едем в город. Мы звоним вашим родителям и объясняем им, что вы очень устали, после чего идем за билетами и платим за них кредитной карточкой ваших родителей. В этом случае ты попадаешь на настоящую кровать еще раньше, чем думаешь. И больше не придется спать на досках.

– Ты так считаешь?

– Ну, может самую последнюю ночь, а потом сразу на настоящую кровать.

– Правда?

– Ну конечно. Эй, вы... – Она щелкнула пальцами и повернулась к забившимся в угол мне и Рэнджу, – выйдите, пока я их одену. Как ее зовут?

– Фи.

– А подружку?

– Каз.

– Ясно. Валите.

Все время, пока пышные полуголые шведки одевали сумасшедших англичанок, мы с Рэнджем отсиживались в соседнем номере.

В полной тишине я наблюдал, как Рэндж одевается и собирает вещи. Через несколько минут появились полуголые шведки в сопровождении теперь уже полностью одетых Фи и Каз, а я, все еще в одних трусах, двинулся обратно. Пока я шел по коридору, не меньше двадцати уборщиков толпились у пожарной лестницы и таращились на меня полными ужаса глазами. Я пожал плечами и скрылся в номере.

Рэндж, который всю предыдущую неделю учился расписываться как его дядюшка, заплатил по счету элегантно поблескивающей золотой карточкой “Американ Экспресс”. Вечером всезнающая шведка дозвонилась до родителей Фи и Каз, у которых, судя по голосу, там в Англии тоже начинался нервный срыв. Мама Фи заказала из лондонской конторы билеты и договорилась, что мы заберем их в аэропорту в Тривандраме.

Ближайший самолет улетал через несколько дней, и на оставшееся время нам пришлось взять на себя роль санитаров. После истории с тремя в одной кровати Фи впала в прострацию, тогда как Каз чувствовала себя намного лучше и от полного молчания перешла к неуемной болтовне.

Всей толпой мы довезли их на автобусе до Тривандрамского аэтопорта, взяли билеты, и доставили девушек к месту отлета. Эта парочка, шатаясь, разбрелась в разные стороны. Шансы на то, что они сядут на нужный самолет, даже здесь в Тривандраме были обескураживающе малы, не говоря уже о пересадке в Бомбее, но ничего больше мы сделать не могли. Оставалось надеяться, что если они достаточно долго будут бродить по международному аэропорту, всегда найдется добрая душа, которая посадит их в самолет, летящий хотя бы приблизительно в нужном направлении.

К этому времени я рассказал Рэнджу предисторию нервного срыва у Фи и Каз, что вызвало у него острый пароксизм дикого хохота. Он взял с меня обещание изложить шведкам строго отредактированную версию – так чтобы он тоже мог поучить их мастерству Внутренней Йоги.

До отлета Фи и Каз он держался, но как только мы отъехали от аэропорта, бросил как бы между прочим несколько фраз о своих йогических талантах, после чего уроки на берегу моря превратились в ежедневную процедуру.