А ты попробуй - Сатклифф Уильям - Страница 36

36

Совсем другой человек.

Самолет улетал в шесть тридцать утра, зарегистрироваться нужно было минимум за три часа, так что ложиться спать не имело никакого смысла. На два часа ночи я заказал рикшу из отеля, весь вечер провел за чтением, потом спустился к стоянке, где еще днем договорился встретиться с водителем.

Тот мирно спал у себя в кабине, и я несколько раз без всякого успеха дернул его за руку. Крепкий щипок все-таки заставил его проснуться. Голова оторвалась от сложенных рук, он долго испуганно на меня смотрел, с трудом соображая, кто я такой, и что мне от него надо. Потом что-то забормотал, выскочил из рикши и стукнулся головой о ближайшую стену. Потирая лоб, он провалился обратно, завел мотор, и мы поехали.

Пока мы ползли по городу, нам то и дело попадались шоферы, спавшие в своих машинах. Я раньше не знал, что они не уходят по вечерам домой. Мне вдруг стало стыдно, я подумал, что был слишком жадным – гораздо больше, чем это требовалось, торговался из-за каждой рупии. Но это чувство тут же смыло мощной волной облегчения. Я понял, что все эти три месяца подобные маленькие вины ели меня поедом, и что через несколько часов буду от них свободен – навсегда.

Трудно было понять со спины, но судя по качанию головы и вилянию машины, водитель проспал не меньше половины всего пути. Тем не менее, когда мы приехали в аэропорт, я был все еще жив и дал ему щедрые чаевые. Циник скажет, что я избавлялся таким образом от ненужной уже валюты, но я на самом деле хотел дать ему побольше. Знать бы раньше, какую ерунду зарабатывают водители рикш, я бы и другим давал столько же.

Одного взгляда на толчею в аэропорту было достаточно, чтобы впасть в депрессняк, но, оглядевшись по сторонам, я обнаружил в дальнем углу группу европейцев. Выяснилось, что эти пятеро туристов летели тем же рейсом, что и я. Там был Брайен, инженер с БТ[39], который только что закончил “путешествие всей своей жизни”, и теперь волновался, что не сможет опять вернуться к привычной работе; его безымянная надутая подружка с носом, как у Джилли Купер[40]; Лайонел – ученик ортопеда из Ланкашира; Умпт – немецкий студент и его подружка Литти, которая сказала, что пишет диссертацию о заморозках на почве.

Некоторое время мы сидели кружком и болтали, потом Умпт сказал, что у него в рюкзаке есть фрисби[41]. Вчетвером мы принялись бросаться фрисби, заняв половину огромного зала.

Пока мы играли, я заметил, как в дверях появилась странная, похожая на альбиноску женщина, завернутая в абсолютно белое сари. Потом я увидел, что она везет на тележке рюкзак, и подумал, что это не альбиноска, а скорее западная женщина с очень странным вкусом. Затем она повернула голову в нашу сторону, и – я застыл на месте, а фрисби заехало мне в морду.

О, Господи! Это была Лиз. Пусть в индийском наряде, но это определенно была она. Все та же напряженная и одновременно плавная походка.

Я швырнул фрисби Умпту, сказал, что больше не играю, и долго смотрел, как она усаживается в дальнем углу зала. Я так и не понял, видела она меня или нет. После минутного раздумья, не обращая внимания на колотившееся сердце, я двинулся в ее сторону. Я старался дышать реже, чтобы спрятать волнение, но вместо этого вообще перестал дышать, отчего волнение целиком вылезло наружу.

Подойдя ближе, я увидел, что сари дело не ограничилось, на лбу у нее красовалась темная точка. Что за блядство!

– Привет!

– Привет.

Она презрительно усмехнулась и стала смотреть в сторону. Всего минуту назад, когда она появилась в зале совсем одна, мне стало ее жаль, но этого надменного взгляда оказалось достаточно, чтобы вспомнить, как сильно я ее ненавижу.

Однако, я решил держаться по-дружески, поскольку это был лучший способ вывести ее из себя.

– Тебя это не удивляет?

– Что?

– То, что мы встретились.

– Вообще-то мы брали билеты на один и тот же самолет. Я бы не сказала, что это такая уж неожиданность.

– Ааа, ну да. Совсем забыл.

Она быстро на меня посмотрела и ничего не сказала.

– Когда ты вошла, я подумал, что это какая-то альбиноска.

– Очень остроумно.

– А потом не поверил своим глазам. Что за маскарад?

– Просто я приспособилась к индийскому климату и культуре. Для этого я сюда и ехала, если ты еще не понял.

– Сдуреть можно. На Пикадилли[42] на тебя будут оглядываться.

– Меня встречают родители.

– Дома все равно придется переодеваться.

– Смотря что понимать под домом.

– Дом – это дом. Там, где живут твои папа с мамой.

– Я не считаю его своим домом. Я переехала.

– И где же тогда твой дом?

– Там, где я захочу.

– Значит, так и собираешься таскать на себе это сари?

Она бросила на меня высокомерный взгляд.

– Может я и привыкну снова к Англии, но сейчас мне трудно вспомнить, какая она.

– Холодная. Сырая.

– А ты все такой же нытик.

– Это не нытье. Я рад, что возвращаюсь. Это было весело, но – знаешь – жить тоже нужно.

Произнося эти слова, я чувствовал, что голова у меня идет кругом. Совершенно неожиданно до меня вдруг дошло, что я действительно возвращаюсь домой. Пройдет совсем немного времени, я влезу в железный ящик, и он доставит меня в Англию, в настоящую жизнь. Через две недели начнется университет. Придется работать – читать настоящие книги и писать.

– Жить тоже нужно? Как это типично. Ты типичный европейский карьерист.

– Да? А что же ты собираешься делать? Таскать весь этот хипповый хлам по Англии? Спустись на землю, эй.

– Неужели ты совсем не изменился? За целых три месяца Индия не оставила на тебе ни малейшего следа.

– Следа? Не оставила следа? Можешь мне поверить – это как попасть под машину. Я теперь совсем другой человек.

– Да, конечно.

– Да, конечно.

– В чем же это выражается?

– Я... ты знаешь, я вырос. Я был ребенком – теперь я ответственный взрослый человек.

– Ты и раньше был слишком самоволен, Дэйв. Я не думаю, что лишняя самоуверенность пойдет тебе на пользу.

– Самовольный и ответственный – разные вещи. Самовольными бывают дети, взрослые самостоятельные.

– Значит ты теперь взрослый и ответственный, так?

– Если тебе так хочется, да.

Она закатилась от смеха.

– А пошла ты! Какого хуя я вообще с тобой разговариваю?

– Ты просто очаровашка.

– Не смей так со мной обращаться, ты – снобливая сука.

– Оох! Это теперь называется взрослый и ответственный?

И она снова засмеялась.

– Слушай – последи за собой, пожалуйста. Будешь продолжать в том же духе, я... боюсь, мне придется рассказать Джеймсу о вашей Внутренней Йоге.

Смех оборвался.

– Откуда ты знаешь?

– От одной маленькой птички, которую я случайно поймал на пляже. Так вышло, что мы с ней прекрасно провели время.

– Ты видел...

– Я больше ничего тебе не скажу. Но мне все подробно изложили.

– Слушай, Дэйв. Не забывай, пожалуйста, что ты потратил полгода на то, чтобы трахнуть девушку своего лучшего друга, так что не надо корчить из себя шантажиста.

– Никто не корчит шантажиста. Я просто предлагаю нам обоим сделать над собой усилие и установить некое подобие цивилизованных отношений. Ни тебе, ни мне не понравится, чтобы весь Лондон чесал на эту тему языки.

Она посмотрела на меня одним из своих проникающе-жестких дьявольских взглядов.

– Я рассчитываю никогда больше тебя не видеть, – с этими словами она подняла с колен книгу и углубилась в чтение.

Несколько секунд я смотрел, как она читает, пока до меня не дошло, что за Лиз, как обычно, осталось последнее слово.

– Будем надеяться, – пробормотал я себе под нос и ретировался.

вернуться

39.

БТ – “Британский телефон”.

вернуться

40.

Английская писательница, автор сентиментальных романов.

вернуться

41.

Пластиковая тарелка, которую бросают друг другу.

вернуться

42.

Район в Лондоне, культовое место стильных “неформалов”.