Зеркальная игра - Чейз Джеймс Хедли - Страница 65

«Это «честно»,— произнес про себя Вест,— явный признак ее нервного расстройства».

Однако для нервозности у женщины могло быть множество причин.

Они вошли в великолепно выглядевшую под лучами утреннего солнца красно-кремовую комнату. Французское окне выходило в сад. В окно были видны лужайка и рощица позади, сад с маленькими газонами на клумбах, несколько, правда, запущенных.

— Не будете ли вы... не желаете ли присесть?

— Нет, спасибо,— ответил Вест,— я только что приехал из Лондона и не могу задерживаться ни на минуту. Когда вы видели мистера Роусона в последний раз?

Она заговорила слишком быстро:

— Около десяти дней назад. Когда это было? Неделю назад, в четверг. Микель, я имею в виду моего мужа, был в тот вечер дома, и мы зашли к Тони выпить. Получился такой приятный вечер. Мы прогулялись. Он подвез нас домой. Я уверена, что это было в четверг, помню, мне так было приятно, что Микель вернулся домой на день раньше обычного.

А он всегда ночует дома? спросил Вест.

Он чувствовал, что для Уотлесбери, с его строгими правилами, такой вопрос неприятен и он не слишком доволен, что Вест его задал. Уотлесбери еще до этого сообщил Весту, что Микель Моллоу работал разъездным коммивояжером и проводил в дороге четыре или пять дней в неделю, следил за своей внешностью, был внимателен к прекрасному полу. Для самого Уотлесбери допрос женщины был неприятной обязанностью, он считал, что следовало бы найти других свидетелей.

— Ну что вы, он ведь разъездной сотрудник,— мягко заметила Дафни.— Вы ведь знаете, он работает у Милд-мэя, канцелярское и конторское оборудование...— Она сделала паузу, и Вест уловил в ее голосе некоторую напряженность.

— Микель уехал в Шотландию,— продолжала Дафни,— по специальному поручению. Во время уик-энда его уже не было дома. Я не знаю, какое это поручение, но оно связано с продвижением по службе.

— М... м... м...— промычал Вест.— Итак, он уехал...

Уотлесбери при этом издал серию нечленораздельных звуков, которые можно было принять за выражение профессионального скептицизма.

— Что произошло и почему вы интересуетесь Тони? — спросила Дафни.

Ее голос стал почти спокойным. Вест не был уверен, но предположил, что она вряд ли волновалась из-за Антони Роусона.

— Мы не можем установить, где находится в последнее время мистер Роусон,— ответил Вест.

— Вы не можете выяснить...— она запнулась, замолчала, потом резко спросила: — Что вы имеете в виду? Он что, убежал?

— Мы предполагаем, что вы могли бы нам дать некоторые сведения,— отвечал инспектор Вест.— Вы не знаете, где находится он сейчас?

— Конечно, нет.— Она выглядела теперь вполне спокойной, нормальной, приятной молодой женщиной.— Как раз сегодня я ездила туда на велосипеде, но ничего не видела.

— А часто вы ездите туда?

Дафни внезапно умолкла и пристально посмотрела на Веста. Тот заметил, как вспыхнули вдруг ее щеки. Она поняла намек, содержащийся в его вопросе. Но ответ ее прозвучал довольно спокойно и даже слегка официально:

— В погожие дни я езжу иногда туда на велосипеде выпить чашку кофе или чая. Мистер Антони Роусон — наш старый друг.

— А вы не знали, что он уезжает?

— Не имела никакого понятия.

— А ваш муж?

— Если он и знал, то мне ничего не говорил.

Уотлесбери продолжал производить все те же шумные вздохи, он, безусловно, думал о том, что Вест выпустил из рук хорошую возможность. Молодая женщина успела собраться и успокоиться.

Вест изобразил одну из самых любезных своих улыбок. Эта улыбка и вьющиеся волосы делали его необыкновенно привлекательным.

— Ваш муж все рассказывает вам, миссис Моллоу? — спросил он.

— Конечно! — воскликнула она.

Роджер сделал паузу, готовясь задать следующий вопрос.

— Что касается мистера Роусона, не знаете ли вы, были ли у него другие близкие друзья в Хуле или поблизости отсюда?

— Думаю, что нет,— ответила Дафни.— Она слегка откинула прядь волос.— У него много знакомых, но думаю, что большинство из них не являются близкими друзьями.

— Родственники?

—.Кажется, у него их нет, но крайней мере близких.

— Не знаете ли, чем он живет?

— Да, конечно...— она колебалась.— Он что-то вроде журналиста или, как это называют, независимый — - кажется, так. Он иногда пишет для газет и журналов.

— И это все?

— Насколько мне известно, он ничем иным не занимался,— ответила Дафни.— Я думаю, правда, возможно это не мое дело, но полагаю, что он получил в наследство некоторую сумму денег и после этого бросил работу.

— Вы знаете, какая это была работа?

Дафни поколебалась, потом ответила:

— Нет!

Уотлесбери продолжал хранить молчание, слегка сопя. Так, впрочем, делали многие из присутствовавших на допросах, которые вел Вест.

Секрет успеха Веста был в том, что он не давил на людей, не повышал голоса, не акцептировал вопросы каким-то особенным образом. Он как бы убеждал людей раскрыться и выложить все, что им известно; его манера вести беседу успокаивала, и ему удавалось извлекать истину из самых непокладистых людей.

Очень благодарен вам, миссис Моллоу. Если что-нибудь узнаете, не будете ли так любезны дать знать полковнику? он улыбнулся и кивнул в сторону Уотлесбери. Вы оставите карточку, не так ли?

— Я? Да, конечно.

Уотлесбери пошарил по карманам своего неряшливого костюма из голубой саржи, извлек карточку и про тянул Дафни.

Вест открыл портсигар, не спеша выбрал сигарету и закурил. В то время как Уотлесбери вручал свою карточку, он нагнулся, незаметно взял какую-то бумагу и положил ее в карман.

— Спасибо, — поблагодарила Дафни полковника за карточку, потом вежливо добавила: — Я думаю, он скоро появится.

— Вы уверены? — внезапно спросил Вест, и вопрос этот прозвучал так, будто ему точно было известно, что она лжет.

Это привело ее в недоумение, но не встревожило, и она ответила спокойно:

— Конечно, а почему бы и нет?

— Надеюсь, вы правы, - ответил Вест, скрывая свои сомнения.

— Миссис Моллоу, нет ли у вас причин думать, что мистер Роусон имел врагов? Кого-нибудь, кто желал бы ему зла.— Он сделал паузу.— Он никогда не говорил вам о своей тревоге, о страхе, беспокойстве?

Паузы между вопросами были предельно короткими, только чтобы она имела возможность осмыслить сказанное. Затем последовал следующий вопрос:

— Не принимал ли он каких-либо специальных мер против воровства, физического насилия, кражи?

Она, очевидно, чувствовала себя так, словно стояла под пронизывающим ветром:

— Ну, нет, я не понимаю вас... Для чего все это ему?

Вест не ответил.

Уотлесбери издал негромкое хрипение.

Вест обратил внимание на удивление, почти замешательство, появившееся в глазах женщины, пока он один за другим задавал вопросы.

Сказанное им смутило ее, он видел, как она пытается ориентироваться, пока он переходил от одного намека к другому.

Слова «физическое насилие» он как бы отрубил, выбросил их со сжатыми губами, его глаза устрашающе блестели.

Она сильно побледнела, в ее красивых глазах появился страх.

— О нет! — воскликнула Дафни.

Уотлесбери подвигал ногами, потом поднял руки, сцепив их. Он полагал, что наступил кульминационный момент допроса — момент внезапной атаки.

Вест очень мягко спросил:

— Вы когда в последний раз видели мистера Роусона?

— Я уже сказала вам! На прошлой неделе, нет... неделей раньше. Это было...

— Когда?

— Я уже вам сказала!

— А вы были у коттеджа ночью в пятницу?

— В пятницу? Нет! — крикнула она.

— Вы уверены? — он сейчас был страшно агрессивен.

— Да, конечно!

— А ваш муж?

— Он... он не мог там быть... его не было дома, он выехал в Шотландию.

— Тогда каким образом можно объяснить, что возле дома Роусона обнаружены следы вашего велосипеда, которые оставлены либо в пятницу вечером, либо в субботу утром?

Вопрос был ужасен. Она не знала, что отвечать, и молчала. Дафни была уверена: эти двое знают, что она лгала им.