Эй, прячьтесь! - Сая Казис Казисович - Страница 28

– Сперва сердился, потом согласился! – крикнул Бульбук.

– Ладно. Надоел этот, сочиним другой…

Потом слова попросил Мураш, который все время молчал и беспокойно щипал мох.

– Я – коротко, – сказал он. – Надо учиться у природы, а эти наши споры – просто, чтобы лясы поточить… Любая тварь при виде человека убегает и кричит каждому, кого встретит: «Эй, прячьтесь!» Кто ни крикнет – зверь или птица, большой или малый – эти слова понятны всем: «Эй, прячьтесь!» Ясно же, что с человеком не повоюешь, а дружить с ним – все равно, что служить ему.

– Можно словечко? – крикнул Дайнис.

– Пожалуйста, – разрешил Оюшка.

– Смотря как служить, – Дайнис подчеркнул слово «как». – Даже канарейки, не говоря уже о лошадях, собаках, кошках да пчелах, делают людей друзьями. Не всех, конечно, но некоторых людей именно животные делают людьми!

– Не знаю… – развел руками Мураш. – Если нам хочется стать канарейками, то Мудрик, пожалуй, добился своей цели, и нам незачем его спасать. Но для меня нет ничего страшнее, как видеть птицу или белку, или другого зверька в клетке. Лучше погибнуть, чем своими мучениями радовать того, кто тебя пленил.

– Верно! – крикнул Бульбук, да так громко, что даже Ворон на вершине ели вздрогнул.

– Ну что ты кричишь?.. – пожурил Бульбука Оюшка. – Хочешь, чтобы, услышав тебя, звери задрожали и закричали: «Эй, прячьтесь!»?

– Вот именно!.. – подхватил Мураш. – Бульбуку порой хочется, чтобы все его боялись. Я предлагаю держаться середины: давайте по возможности делать добро, но не забывать и о лозунге: «Эй, прячьтесь!»

Мураша поддержал Дилидон, – он сказал, что ему нечетко добавить. Гномам следует соблюдать осторожность, но для освобождения Мудрика все-таки стоит воспользоваться услугами Расяле. Кто, как не она, откроет замурованный леток?

– Нет! – запротестовал Бульбук. – Мы не вправе больше рисковать своими. Завтра смастерим какой-нибудь инструмент, призовем на помощь Ворона, Ежа и, как только стемнеет…

«…в поход!» – хотел добавить Бульбук, но наверху неожиданно каркнул Ворон:

– Эй, прячьтесь!

Повторять не пришлось. Когда по лесной тропе приблизились Джим и Микас, несшие в торбе кота, гномы уже скрылись в чаще. Одни бежали, испугавшись неожиданного крика, другие радуясь, что подвернулся случай кончить надоевшие споры.

СКАЗКА О ДВУХ КОРОЛЯХ

После резкого разговора с гномом, Гедрюс в тот день больше не подходил к улью, и Мудрик призвал всех узников немедленно взяться за работу. Полосатая гусеница перестала стонать и прилежно пряла нить для своей постельки, а мышь сгрызла еще орех и принялась за стенку улья. Доска попалась толстая, но из мягкого дерева, и, по расчетам ученого, до утра, самое последнее до полудня, мышь должна была прогрызть ее насквозь.

И вот вечером, когда по крышке барабанил дождь, а в улье кипела работа, Мудрик неожиданно услышал шаги и таинственное шушуканье. Это были Микас с Джимом. Они сняли крышку улья и принялись вытряхивать туда из торбы пленника. Кот Черныш, которому понравилось в мешке, царапался, мяукал и долго не давался. Наконец они закрыли улей крышкой и, хихикая, убежали. Кот, даже не осмотревшись, куда он попал, завыл и заметался между рамами.

– Ой, полегче! Ты здесь не один! – предупредил его Мудрик, потому что кот одним ударом хвоста вышиб у него из рук книгу. Черныш в ответ подцепил когтем гнома за шиворот и, ощерившись, процедил сквозь зубы:

– А ты кто такой?

– Сам видишь… – ответил Мудрик. – И не вздумай срывать злость на нас!

– А вот и вздумаю!.. – пригрозил кот.

– Пусти! – повелительно сказал гном. – Мы такие же узники, как и ты.

– Но меня-то за что? За что меня сюда упрятали? – вопил кот, в отчаянии заглядывая в леток. – Сколько себя помню, все меня уважали и ласкали. Никаких пакостей я людям не делал… Эй ты, малявка! Слышишь, что тебе говорят?

– Слышу. И не кричи так, пожалуйста. А то уши лопнут.

– И пускай лопнут! Хорошо тебе, если знаешь, за что сидишь… Эй, на по-омощь! Лю-юди! – выводил Черныш.

Вопил он, однако, не теряя достоинства. В его завываниях слышалась нотка горечи, и, как всякий хороший певец, Черныш завершил свою арию душераздирающим воплем:

– По-моги-ите! Не вино-вен я…

– Браво! – захлопал в ладоши Мудрик. – Брависсимо!

– Тебе-то хорошо, – снова сказал кот. – Видать, знаешь, за что сюда попал.

– Если тебе от этого станет легче, – ответил ученый, – я могу сказать, в чем можно тебя обвинить…

– Неужели… – не то удивился, не то пригрозил кот.

– Говоришь, любили тебя, ласкали… – стал объяснять Мудрик, заслонив собой сомлевшую от страха мышку. – Спрячь-ка для начала когти и скажи, уважаемый, любил ли ты сам хоть кого-нибудь?

– Люби-ил… – нетвердо протянул кот.

– Правда?.. Всех людей и животных побольше себя ты делил на полезных и бесполезных. А всех, кто тебя меньше, – на съедобных и несъедобных. Разве не так?

– Сейчас я тебе отвечу, отве-ечу… – пообещал кот и поточил о раму когти.

– Наловчился мурлыкать, – продолжал Мудрик, – да ластиться, чтобы хозяйка налила тебе молока или чтоб Микас почесал за ухом. А если кто брал тебя за лапу, она казалась такой мягонькой, даже мягче хвоста.

– Мне приходилось втягивать когти! – крикнул Черныш. – Я любил людей и буду любить – только б меня выпустили!

– Только б выпустили да молоком угостили… А вылакаешь мисочку – хвост трубой, и любви конец. Мурлычащий моторчик выключен – и все.

Тут Черныш даже рассмеялся – очень уж точно Мудрик его описал.

– А вот пес – он действительно любит. Сытый или голодный, бьешь его или гладишь – пес лицемерить не станет и тебя не предаст.

– Он – раб! Холуй! Ничтожество! – злобно ворчал кот.

– Сомневаюсь… – покачал головой Мудрик. – Это твоя дружба больше смахивает на угодничество. Только не сердись, пожалуйста… Можно и так сказать: твоя ласка – это плата человеку за кров и еду.

– Какая плата?! – с возмущением крикнул Черныш. – А мышей кто ловит?! Когти ему не понравились… А что бы я без них делал?

– А чем тебе мыши не угодили?! – не выдержав, пискнула мышь. – Что тебе эти бедняжки сделали?..

– А-а! – обрадовался кот. – Тут и мыши есть!.. Ну-ка, выходи, выходи, голубушка, покажись…

– Не трогай ее, – сказал Мудрик. – Я убедительно тебя прошу!

– Как это – не трогай? Целый день не евши – и не трогай…

– Да пойми же, мы все здесь – узники. Если начнем друг друга пожирать…

– А может, попробуем, а?.. Вы тут, как погляжу, орехами лакомились, а меня чем угостите?

– Если нас кормят, значит, принесут чего-нибудь и тебе, – старался успокоить его Мудрик. – Будь добр, потерпи хоть до утра.

– А может, меня и пустили сюда… добрые люди… зная, что я проголодался, а?..

– Тогда скажи на милость, почему они меня здесь заперли? – спросил ученый. – Ведь не похоже, что я гожусь тебе на обед или даже на ужин…

– Да, не очень… – согласился Черныш, оценив взглядом Мудрика. – Для начала достаточно и мыши.

– Не спеши, – не уступал гном, – потерпи до утра, выспись как следует.

– Да я же голоден, черт возьми! Понял? А тут еще мышь – как мне заснуть?

– Я тебе сказку расскажу… И договоримся так: если завтра тебя не покормят – так и быть – хоть обоих ешь!

– Ладно. А о чем сказка?

– О двух королях.

– О королях… – разочарованно сказал Черныш. – Королей скоро совсем не останется, а коты были и будут. Расскажи лучше о котах.

– Будет в сказке и кот, будет! – пообещал Мудрик.

Вздохнул, отложил книгу и, не спеша, принялся рассказывать.

– Жил-был однажды в некоем государстве король. Было у него кресло, которое все называли троном, железная шапка, которую все называли короной, черная лошадь, которую все называли вороным конем, рыжая борода и все такое прочее.

– А бороду как называли? – спросил Черныш.

– Только бороду и называли по-настоящему бородой, а все прочее… Но не в этом суть. Король был злющий, сердился, что трон скрипит, бесился, что корона тяжела, гневался, что конь великоват, а сам он маловат… Пока вскарабкаешься в седло, где-то что-то непременно хрустнет… Поэтому король завел телегу, которую, конечно, велел называть каретой, нанял кучера и, поглаживая бороду, стал разъезжать по своему королевству.