Камень третий. Дымчатый обсидиан - Макарова Ольга Андреевна - Страница 32

— Это коллапс… — мрачно произнес Серый Инквизитор, подняв взор к чистому небу. — Хоры самоуничтожились. Вместе со всем, что было в тот момент магически активно в радиусе пятисот метров…

С этими словами он равнодушно посмотрел на свою ладонь, перепаханную осколками кристалла, и ухмыльнулся. Кангасск почувствовал какую-то странную дрожь вокруг; это не было магией, которую он знал раньше… это было что-то более древнее и могущественное…

Мягкое сияние окутало руку Серого Инквизитора, а когда оно исчезло, на ладони не осталось даже шрама — и осколки, несколько мгновений назад торчавшие из живой плоти, со звоном посыпались на мостовую.

— Дай руку… — сказала Кангасску Влада.

Удивительный свет залечил и его раны от осколков на ладони, и даже рану, о которой он забыл — на плече — о ней теперь напоминал лишь разорванный и напитанный кровью рукав рубашки.

— Что это? — прошептал Кангасск, подняв глаза на Учителя. — Магия?..

— Нет, — покачала головой Влада. — Это сила, которой был создан Омнис. Сила творения.

— Твой предок, Малкон, называл это немагическим вмешательством, — безжалостно уточнил Серег. — Знаешь, я до последнего момента надеялся, что удастся обойтись без этого… Теперь остается уповать на то, что без Хор это воздействие будет проще держать под контролем…

— Это своего рода иммунитет мира, Кан, — пояснила Владислава. — Как и в случае с живым организмом, иммунный ответ может выйти из-под контроля и поставить мир на грань гибели. Лучше вообще не прибегать к такой крайней мере… Но у нас уже просто нет выбора.

— Вы будете сражаться… этой силой? — спросил Кан. Он уже успел подняться на ноги и пристраивал меч на поясе.

— Да, — ответила Влада. — Мы попытаемся остановить Прорыв с ее помощью. Если это удастся, войны еще можно будет избежать.

Владислава обернулась к амбасиатам.

— Абадар, — сказала она; суровый воин кивнул, — ты знаешь, что делать. Прорыв начнется в течение часа…

Сохраняющие Жизнь исчезли, моментально затерявшись на тихих торгорских улицах. У фонтана остались только миродержцы и их последний Ученик…

— Ты видел его? — печально спросила Влада.

— Макса? — отозвался Кан и вздохнул: — Видел издали… Он исчез как-то странно…

— В Провал ушел, — заключил Серег и прошептал сокрушенно: — Что же ты делаешь, сын…

— Думаешь, он заодно с Эльмом и стигами? — спросила Влада.

— Да точно, что тут думать… — со стоном произнес Серег, сжав и разжав кулаки.

— Если бы мы только могли поговорить с ним, — опустив голову, сказала Владислава. — Если бы Макс только знал, что мы не враги ему… если бы вспомнил, что он наш сын…

Кангасск смотрел на своих Учителей, и множество противоречивых чувств боролось в его душе. «Я не готов» — вновь ясно осознал он; но взглянул на Владу, на Серега — и сердце его сжалось…

— Я поговорю с ним! — с жаром выпалил Кан.

Как ни странно, никто не стал возражать ему. Миродержцы переглянулись, потом посмотрели на него, внимательно, пристально — и во взглядах обоих читалось искреннее восхищение, гордость за того, кого они назвали своим Учеником. Первым заговорил Серег:

— Орион рассказывал, у тебя дар пробуждать в людях светлое, — сказал он сдержанно. Тем не менее, в устах обычно скупого на слова Серого Инквизитора это была высочайшая похвала. — Я думаю, у тебя получится…

— Кангасск… — Влада подошла к Ученику и положила ему руки на плечи. — Ты… ты необычный. Я всегда это знала, с первого дня, как увидела тебя в оружейной… Просто верь в себя…

— Хорошо, — с трудом произнес Кан; слова, казалось, застревали в горле. — Я сделаю все, что смогу.

— Тогда, пока есть время, мы расскажем тебе все, что ты должен знать о Провале…

Они сидели на краю пустой чаши фонтана; миродержцы говорили, Ученик слушал. В безлюдных переулках плакал ветер, и солнце медленно ползло вверх по небу. Старый Омнис доживал последние минуты… затянется война надолго или закончится сегодня же, а мир уже никогда не будет прежним…

Наконец все трое встали, готовые к битве: каждый — к своей… Время уходило, и Кан решился задать вопрос, мучивший его…

— А что… что если у меня ничего не получится? — осторожно спросил он.

— Ты, Кангасск Дэлэмэр, — Серег скрестил на груди руки, — спрашиваешь у нас разрешения убить нашего сына?

— Нет… я… — принялся было оправдываться Кан.

— Максимилиан не принадлежит Омнису, — бесцеремонно перебил его Серег. — Потому, умерев здесь, он лишь очнется в мире-первоисточнике. Просто выйдет из забытья.

— Но ты все же попробуй… — вступила Влада; голос ее дрогнул. — Просто попробуй поговорить с ним. Если он умрет, мы не узнаем, где искать его в нашем мире… и, возможно, уже никогда не найдем… Это единственное, что изменится, если Макс умрет здесь.

— Не думай об этом, — резко произнес Серег. Чего бы эму это ни стоило, он преодолел себя. — Думай о том, что если сумеешь до него достучаться, добудешь Омнису сильного союзника; а если просто убьешь, избавишь свой мир от сильного врага. Наш мир — это уже наше дело…

— Нет… — возразил Кангасск; не так уж часто он осмеливался возражать Серому Инквизитору. Сейчас он говорил смело и искренне: — Это и мое дело тоже. Я клялся себе никогда не предавать вас. Я клянусь снова… — он замолчал на миг: печальная мысль посетила его, и Кан произнес с горечью: — Если бы только мой отец знал, как он был неправ… Если бы только знал, чем готовы пожертвовать вы, чтобы спасти Омнис…

Миродержцы ничего не ответили, но в полной мере оценили этот искренний жест.

«Сайнар, ты мог бы гордиться таким сыном…» — подумала Влада. «Совсем как мой бедный Малкон…» — подумал Серег…

— …Провал открывается… — поднял голову Серый Инквизитор. — Мы защитим тебя, так что не смотри на тварей, просто беги вперед…

— Удачи, Кан, — горячо произнесла Влада и крепко обняла Ученика на прощание. — Пожалуйста, береги себя…

Чудовищный вой распорол торгорскую тишину. Багровый мир открывался в Омнисе, словно кровоточащая рана. И в его мертвом, неподвижном свете вскипела тьма…

Серег перехватил посох; Влада обнажила меч. Миродержцы разошлись в разные стороны, готовые принять каждый своих врагов. Вновь повеяло магией творения: Влада и Серег подняли над полем предстоящей битвы кристаллы детей звезд, молчавшие, а потому уцелевшие во время коллапса. Сейчас кристаллы ожили… страшную картину предстояло созерцать Ориону и Астэр… созерцать, не в состоянии ничем помочь своим создателям.

Свет окутал и Кангасска, защитив его от взора рвущихся в Омнис тварей. И уже целая светящаяся стена поднялась от земли до неба, отрезая всю Ардерскую улицу от окружающего мира: если повезет, здесь война и закончится, не выходя за пределы отмеченной миродержцами границы… Если повезет…

…Сдался последний барьер — и орда обитателей Провала хлынула в Омнис, готовая смести все на своем пути. Возможно, их было не так много, как казалось, ибо страх все увеличивает… но каждый стоил сотни обычных воинов и тысячи испуганных новобранцев. Кан видел стигов, которым нет описания; видел шутов, неспешно идущих навстречу Серегу… Ошеломленный произошедшим, Ученик миродержцев не уловил момента, когда все опустело и он остался наедине с подмиром.

Кангасск перешел на шаг и стал осматриваться вокруг, стараясь не думать о стремительно убегающем времени. Впрочем, оно-то как раз казалось неподвижным здесь. Неподвижно было солнце в небе; и дождь неподвижно висел над землей. Вдали застыл малиновый блик реки, берег которой и должен соответствовать Пятой горе Кольца — туда и направится Макс… чтобы добыть свое бессмертие. И Кангасск — чтобы остановить его.