Камень первый. Холодный обсидиан - Макарова Ольга Андреевна - Страница 37

— Тогда просто иди и убивай всякого, у кого магический потенциал выше среднего!!! — закричала на него Влада. — Верши судьбы мира… Инквизитор! — она бросила ему в лицо это последнее слово, и миг спустя уже шла прочь через травяное море…

Серег Серый Инквизитор не обернулся ей вслед; только еще сильнее надвинул капюшон на глаза. Никто не видел, что он скривился и зажмурился, как от жестокой боли, а глаза его влажны от слез — и вот уже соленые капли чертят дорожки на сером плаще…

…Ключ от счастья… Боже, как давно он потерян!..

Кангасск откинул полог своей палатки, оглядел творящийся в ней кавардак, вздохнул и ступил внутрь. Испуганный голодный дракончик со всех лап бросился к нему и забрался по штанине, как ящерица: маленький огнедел так ослаб от голода, что летать уже не мог. Он ластился к хозяину, лизал ему руки, жалобно пищал. У Кана что-то в душе дрогнуло при виде этого несчастного существа, и он ласково погладил зажигалку, даже напел что-то успокаивающее.

В рюкзаке нашлись сушеные фрукты, так что дракончик скоро наелся и уснул. Пару фиников прихватил и Кангасск. Некоторое время он задумчиво жевал их и размышлял, за чем, собственно, пришел.

Что взять? Вещи все, которые нужны, — на нем… Меч? В дом друга с мечом тащиться?.. Хотя, пожалуй, поймут и даже одобрят: воины ведь.

Дракона взять, конечно. Один он тут с голоду погибнет. И с тоски… И еще он темноты боится, когда нет рядом теплого уютного кармана, где можно укрыться…

…Тут взгляд Кангасска пал на серый фолиант «Размышлений о природе магии»…

…И шел он обратно к дому Брианов с мечом за поясом, драконом-зажигалкой на плече и легендарной книгой под мышкой. Некоторые Охотники оборачивались и долго провожали его взглядом…

— …Ух ты! — в изумлении всплеснул руками Флавус. — Это она? Она, настоящая?.. — он осторожно открыл фолиант и перевернул несколько страниц. — Да, это полный том, — сказал он с уверенностью. — Всю жизнь мечтал на него взглянуть. Простым Охотникам дают читать только избранные страницы, а самое главное остается в секрете… Как ты думаешь, Серег не будет против, если я почитаю… — усомнился Флавус. — Нет, пожалуй, будет, — и с сожалением закрыл серую книгу.

— Я ему не скажу, — заверил Кангасск. — А за книгу мы с тобой засядем до вечера. Надо найти двоедушника.

— Нам? — Флавус удивленно поднял бровь. — Ты думаешь, мы можем что-то сделать?

— Меня мучает смутное предчувствие, что это не простой двоедушник, — Кан в раздумьи трепал харуспекс, но предчувствие ускользало, точно живая рыба, и не было никакой возможности поймать ее за хвост. — Скажи, Ивен ведь проверяли, верно?

— В первую очередь. Охотники ночью ходили по домам и искали тех, кого нельзя разбудить. В Ивене таких не обнаружено. Значит, двоедушника остается искать где-то рядом… возможно, даже в Косселе или Девалле… или…

— Не торопись… — остановил Кангасск разошедшегося Охотника. — Давай сядем почитаем…

Они действительно до вечера засели за серый фолиант. Флавус норовил перелистать его весь, но Кангасск настаивал на том, чтобы сосредоточить все внимание на записях о двоедушниках. Сам он понимал в них не так много, как хотелось бы, потому просил Охотника объяснять каждую главу «человечьим языком».

…О демонах-витряниках известно было крайне мало. Какие-то крохи наблюдений и догадок. Но инструкция по обнаружению и обезвреживанию, написанная мелким почерком Серега, гласила четко:

1. оцепить все подозрительные районы

2. отметить на карте места нападений и локализовать центр

3. провести в центре масштабную проверку населения. Главный признак — невозможность разбудить человека ночью. Особое внимание обращать на пожилых людей…

— Хм, а почему на пожилых людей? — спросил у Флавуса Кангасск.

— Если человек, будь он даже с небольшим магическим потенциалом, всю жизнь не тратил свою магию, то к концу жизни даже у него появится амбасса. В общем, витряник предпочтет тех, кто старше.

— Понял… — кивнул Кангасск. — Влада говорила, в Дэнке устроили самосуд… Старика убили, который крепко спал по ночам.

— Бедолага погиб зря… — вздохнул Флавус. — Дикари…

…4. обнаруженного носителя гуманно уничтожить. Уничтожение проводить при свете дня в присутствии боевой единицы элитных Охотников, при задействованном магическом щите…

Затем они отвлеклись на ужин. Тем временем на Ивен потихоньку спустился вечер. В предчувствии очередного нападения, никакие умные мысли в голову не шли, хотя друзья и пытались о чем-то рассуждать, сидя у камина. Но, видимо, чувства всех жителей деревни передавались и им: душу трепала тревога, и какая-то безнадега камнем лежала на сердце. В преддверии ночи даже слово «витряник» замирало на устах. Обоим вдруг остро вспомнился ветер, не колышущий ни травинки…

Хмуро пожелав друг другу спокойной ночи, Кангасск и Флавус разбрелись по разным комнатам. Дом-крепость затих, огни погасли. Отчетливо стали слышны звуки улицы. То и дело под окном проходили патрули Охотников, и отсветы поднятых над головами Лихтов играли на витражных стеклах окна.

Всеми забытым, одиноким и несчастным почувствовал себя Кан-Гасси. Он лежал на боку, смотрел в переливающееся лунным светом месяца и охотничьих Лихтов окно и страстно желал деться куда-нибудь или совершить уже что-нибудь, что положило бы конец происходящему.

Сон к нему не шел. Предчувствие мучило. Мысли не давали спокойно сомкнуть веки.

Кто ты такой, Кангасск, и каково твое место в Омнисе? — вдруг подумал он о себе. И не нашелся с ответом.

Устав ворочаться и гнать тревогу прочь, Кан вспомнил старика Осаро. Тот учил его…

…Малая Площадь сонного дневного Арен-кастеля. Высокий, иссушенный ветрами Странник по имени Осаро и тринадцатилетний паренек — юный Кангасск стоят друг напротив друга в боевой стойке, подняв деревянные мечи. Странник спокоен. Гасси, запыхавшийся, мокрый, хватает ртом горячий пыльный воздух. Волосы его серы от пыли. На скуле расплылся свежий синяк.

Взгляды Странника и его случайного ученика встречаются…

— Какая же дребедень у тебя в голове! — укоризненно говорит Осаро. — Стыд за то, кто ты есть. Беспокойство, что не успеешь отразить следующую атаку. Влюбленность в надменную жестокую девчонку по имени Дэллина. Обида на нее и на себя… Сколько всего намешано… Гнев. Страх. Неуверенность. Фантазии… Ты не здесь. Не со мной на площади: ты весь в себе, в своих мыслях…

Гасси тяжело вздыхает и опускает меч. Ему плохо, дневная жара душит его, пот заливает глаза. Слова учителя заставляют опустить руки. Он уже не боец…

— Опустоши свой ум, ученик мой, — говорит Странник, и парнишка, изумленный глубиной и силой его голоса, поднимает глаза и расправляет плечи. — Не думай ни о чем.

— …Я не могу… — отвечает ему через некоторое время Гасси. — Мысли лезут, как бы я их ни гнал…

— А ты не гони их. Пусть текут сквозь тебя, как поток, но не увлекают тебя за собой…

Тишина. Ученик молчит, смотрит не на учителя, а куда-то мимо. Дыхание его восстанавливается, и вот он уже не хватает ртом воздух, а спокойно дышит носом. Только синяк расплылся на всю щеку… адреналин после боя уже отошел, и он теперь сильно болит…

И вдруг глаза паренька загораются восторгом, и Гасси улыбается сквозь боль: «Я понял…»

И вновь, как тогда, в детстве, Кангасск поднялся над бешеным потоком собственных мыслей и наконец-то успокоился и вздохнул с облегчением. Этот покой сродни тому, который почувствуешь, летя над миром, занятым своими тревогами и заботами, глядя на него с высоты, а с высоты он прекрасен…