Запретное (ЛП) - Сузума Табита - Страница 72

— Ла-адно. — Она слегка отстраняется, ее лицо все еще розовое и заплаканное, но в глазах светится легкая надежда. — Думаю, он увидит ее, Мая, — говорит она мне, как будто умоляет согласиться. — Думаю, увидит. А ты?

Я медленно киваю, сильно закусывая нижнюю губу.

— Я тоже так думаю.

Уилла слегка сглатывает и шмыгает носом, но ее мысли уже заняты работой того рисунка, который она хочет создать. Она высвобождается из моих рук и движется к двери, а потом, будто что-то вдруг вспоминает, поворачивается ко мне.

— А что насчет тебя?

Я напрягаюсь.

— Что ты имеешь в виду?

— Что насчет тебя? — повторяет она. — Что ты ему подаришь?

— О, может, цветы или что-то еще. Я не такая артистичная, как ты. Не думаю, что ему захочется какой-нибудь мой рисунок.

Уилла долго смотрит на меня.

— Не думаю, что Лочи хотел бы, чтобы ты дарила ему цветы. Думаю, он хотел бы, чтобы ты сделала для него что-то особенное.

Резко отвернувшись от нее, я подхожу к окну и гляжу на безоблачное небо, делая вид, что проверяю, идет ли дождь.

— Знаешь что… почему бы тебе не пойти и начать делать открытку? Я спущусь через минуту, а потом мы сможем все вместе отправиться. И помни, что по дороге домой мы съедим пирожные в…

— Это не честно! — внезапно выкрикивает Уилла. — Лочи любит тебя! Он хочет, чтобы ты тоже что-то сделала для него!

Она выбегает из комнаты, и я слышу знакомый топот ее ног вниз по лестнице. Я с тревогой следую за ней до конца коридора, но когда слышу, как она просит Кита помочь ей найти фломастеры, я расслабляюсь.

Я возвращаюсь в свою комнату. Обратно к зеркалу, которое я, кажется, не покидала. Если я продолжу смотреть на себя, то смогу убедить себя, что я все еще здесь, по крайней мере, на сегодня. Сегодня я должна быть здесь ради детей, ради Лочи. Я должна выключить механический переключатель всего на следующие несколько часов. Я должна позволить себе чувствовать, только сейчас, только на похоронах. Но теперь, когда мой разум оттаивает, возвращается к жизни, боль снова поднимается, и слова Уиллы не оставят меня в покое. Почему она так рассердилась? Она как-то чувствует, что я сдалась? Она думает, что из-за того, что Лочи больше нет, меня больше не волнует, что бы он хотел от нас, для нас?

Внезапно я хватаюсь за края зеркала, чтобы не упасть. Я стою на опасном пути — я не могу себе позволить следовать за этим хороводом мыслей. Уилла любила Лочена так же сильно, как и я, но все же она не прячется за таблетками; ей так же больно, как и мне, но все же она находит способы справиться, хотя ей всего лишь пять. В данный момент она не думает о себе и своем собственном горе, а думает о Лочи и том, что она могла бы сделать для него. Меньшее, что я могу сделать, — это задать себе тот же вопрос: если бы Лочи видел меня сейчас, что бы он попросил?

Но, конечно, я уже знаю ответ. Все это время я знала ответ. Вот почему я тщательно избегала думать об этом до сего момента… Я вижу, как глаза девочки в зеркале наполняются слезами. “Нет, Лочи, — отчаянно говорю я ему. — Нет! Пожалуйста, пожалуйста. Ты не можешь меня просить об этом, ты не можешь. Я не могу этого сделать, только не без тебя. Это слишком тяжело. Слишком больно! Я так сильно тебя любила!”.

Может ли человек так сильно любить такого доброго человека, как Лочи? Нашей любви действительно было суждено вызвать столько несчастий, столько разрушения и отчаяния? В конце концов, все это было неправильно? Если я все еще здесь, не значит ли это, что у меня есть шанс сохранить нашу любовь живой? Значит ли это, что у меня все еще есть возможность из всего этого устроить что-то хорошее, а не бесконечную трагедию?

Он отдал свою жизнь, чтобы спасти мою, спасти детей. Это то, чего он хотел, это — его выбор, это та цена, которую он был готов заплатить, чтобы я продолжала жить. Если я тоже умру, его последняя жертва окажется напрасной.

Я наклоняюсь вперед так, чтобы прижаться лбом к холодному стеклу. Я закрываю глаза и начинаю плакать, молчаливые слезы стекают по щекам. Лочи, я могу отправиться в тюрьму ради тебя, я могу умереть за тебя. Но единственное, что хочется тебе, я не могу сделать. Я не могу продолжать жить ради тебя.

— Мая, нам пора идти. Мы опоздаем! — голос Кита зовет меня из коридора. Они все ждут, чтобы попрощаться, сделать первый шаг к тому, чтобы отпустить. Если я хочу жить, то мне придется тоже отпустить. Отпустить Лочи. Но как я могу это сделать?

Я еще раз гляжу на свое лицо. Я смотрю в глаза, которые Лочен называл синими, как океан. Всего несколько минут назад я сказала себе, что он никогда по-настоящему не знал меня, если подумал, даже на секунду, что я могу выжить без него. Но что, если это я ошибаюсь? Лочи умер, чтобы спасти нас, спасти семью, спасти меня. Он бы не сделал этого, если бы посчитал, даже на мгновение, что я недостаточно сильна, чтобы продолжать жить без него. Может быть, просто может быть, в конце концов, он прав, а я ошибаюсь. Возможно, я никогда не знала себя настолько хорошо, как он знал меня.

Я медленно подхожу к столу и выдвигаю ящик. Я скольжу рукой под стопку бумаг и накрываю пальцами рукоять ножа. Я достаю его, острый край сверкает на солнце. Я держу его под пиджаком и спускаюсь вниз. На кухне я открываю ящик для столовых приборов и кладу его подальше, в самый конец. Потом я плотно закрываю ящик.

Резкий всхлип срывается с моих губ. Когда я прижимаю запястье ко рту, мои губы прикасаются к прохладному серебру. Подарок Лочена мне. Теперь моя очередь. Закрывая глаза от слез, я делаю долгий глубокий вздох и шепчу:

— Хорошо, я попытаюсь. Это все, что я могу пообещать тебе сейчас, Лочи, но я попытаюсь.

Когда мы выходим из дома, все вокруг суетятся и препираются. Уилла потеряла свою брошку в виде бабочки, Тиффин утверждает, что галстук душит его, Кит жалуется, что из-за нытья Уиллы мы все опоздаем… Мы выходим через сломанные ворота на улицу, все в самых модных нарядах, которые когда-либо у нас были. Уилла и Тиффин оба хотят держать меня за руку. Кит отстает. Полагаю, он взял Уиллу за руку, так что мы можем раскачивать ее между нами. Он настаивает, и когда мы приподнимаем ее высоко в воздухе, ветер развевает ее длинное платье, открывая взору ее ярко-розовые трусики. Когда она упрашивает нас еще раз так сделать, глаза Кита с веселой улыбкой встречаются с моим взглядом.

Держась за руки, мы идем посреди дороги, тротуар слишком узок для нас четверых. Теплый ветерок ласкает наши лица, донося аромат жимолости из сада. На ярко-голубом небе сияет полуденное солнце, между листьями мерцает свет, отбрасывая на нас золотистые конфетти.

— Эй! — восклицает Тиффин, его голос звенит от удивления. — Уже почти наступило лето!