Эверест-82 - Рост Юрий - Страница 121

Самая низкая точка нашего размещения по плану будет на высоте 5300 м. над уровнем моря, что почти равно по высоте Эльбрусу. А ребятам предстоит подняться почти на полтора километра выше пика Коммунизма, максимальной высоты, на которой они бывали.

Я тщательно перебирал в памяти все сведения о гималайских экспедициях и особенно о заболеваниях и травмах. Было ясно, что прежде всего надо готовиться к лечению отморожений, переохлаждений и горной болезни в любых ее вариациях.

Из поездки наших разведчиков мы узнали, что можно рассчитывать на рейс вертолета для эвакуации больного, однако для вертолета нужна летная погода, посадка производится на импровизированную площадку и только днем. Значит, в базовом лагере нужно создать условия для любой экстренной операции по жизненным показаниям, как по поводу травмы, так и при остром хирургическом заболевании.

Кроме того, во всех высотных лагерях надо иметь аптечки, оснащенные препаратами для лечения отморожений, а также препараты группы гидрокортизона.

А кто будет делать инъекции?

Дело в том, что в каждом коллективе обычно встречается человек, наделенный то ли от природы, то ли судьбой стремлением лечить других.

Вот на таких «медиков» я и должен рассчитывать. Двое уже есть: Сергей Бершов и Валерий Хрищатый. Они будут идти в разных группах-это хорошо. Если в сборную команду войдет Вячеслав Онищенко, то будет еще врач и на маршруте: Слава работает в Московском врачебно-физкультурном диспансере № 1.

Итак, в трех группах медики есть, а четвертого предстоит подыскать.

Оставался год до отъезда в Непал, а нерешенных проблем было так много, что уже в это время я постоянно был обеспокоен тем, что можно не все успеть. Самое простое было с обычными Медикаментами, которые можно получить в аптеке.

Но оставались еще проблемы, которые не удавалось разрешить стандартным путем. К примеру, в экспедиции могла случиться травма конечности. Общепринятый прием (наложение гипса) можно использовать только в условиях базового лагеря. В верхних же лагерях из-за холода раньше, чем высохнет гипс, наступит отморожение конечности. Я мыслил два варианта: наложение пневматической шины и пенопластовой.

Пневматическая шина-это как бы мешок, который, надев на сломанную конечность, надувают, и таким путем создается неподвижность в суставах. Такую шину может успешно наложить любой проинструктированный альпинист. Для более трудного случая в базовом лагере и лагере I нужно иметь «пенную шину», которая была мне любезно предоставлена еще год назад для испытаний на Памире Всесоюзным научно-исследовательским институтом медтехники благодаря хлопотам Ю. А. Сенкевича. Для наложения этой шины на конечность надевают полиэтиленовой мешок, в который вливаются растворы из двух пузырьков одновременно, и через несколько минут рука или нога заковывается в пенопластовый панцирь, очень кстати подогретый химической реакцией при образовании пенопласта.

В учреждениях, которые официально не были обязаны оказывать нам техническое содействие, необходимо было. проводить разъяснительные беседы с сотрудниками на разном уровне, — естественно, лично, а не путем переписки. Это требовало значительного времени, но приносило большую пользу. Как только я сообщал, что еду в Гималаи со сборной командой СССР для штурма Эвереста, меня начинали внимательно слушать, и вскоре появлялась возможность чем-то помочь экспедиции.

Институт медико-биологических проблем (ИМБП) не только провел обследование кандидатов в команду, но и выделил для нашего госпиталя много новых оригинальных препаратов, инструментов и приборов. Так было изготовлено 29 наименований хирургических инструментов, созданных из легких сплавов. Для длительной высокогорной экспедиции важен был не только вес, но и антикоррозийность, так как хранить их предстояло при резких колебаниях температуры и в условиях постоянной влажности. Помимо этого нам выделили портативную бормашину с автономным питанием, наборы личной гигиены, пенную шину для иммобилизации конечностей, глазные пленки для лечения конъюнктивита.

Проблема стерильного операционного белья была решена внезапно легко. На своей родной кафедре детской хирургии я получил 2 набора и был очень доволен. Это — легкие пакеты со стерильным разовым бельем в полиэтиленовых оболочках.

Таким образом, приблизилась к завершению подготовка материальной базы для создания основного госпиталя в базовом лагере и 5 аптечек в высотных лагерях.

Наконец начался последний подготовительный сбор в Крылатском. Нас разместили на стадионе для стрельбы из лука. Ежедневно с утра проводилась тренировка на лыж? для поддержания спортивной формы, а после обеда нач налось самое главное — упаковка грузов в баулы по 30 кг. Такой вес понесет каждый из 450 носильщиков. Составлялась опись каждого места, они пронумеровывались. Две комнаты, предназначенные для работы, были буквально забиты вещами, консервами и всяким экспедиционным добром, все и все постоянно перемещалось с места на место. На мой вопрос, где мне раскладывать свою медицину, Е. И. Тамм спокойно ответил:

— Здесь же.

Мне предстояло рассортировать по группам медикаменты, таблетки, ампулы, инструменты, перевязочный материал, флаконы. Все должно быть продублировано в разных баулах, так как опыт предыдущих экспедиций подсказывал, что бывали случаи, когда носильщики, потеряв равновесие над кручей, роняли свой груз. Возможность оказаться в базовом лагере полностью без какого-либо лекарства или инструмента-скажем, без ножниц — меня пугала. Мне вспоминалось то чувство растерянности и страха, с которым я подходил к уличной толпе, окружившей человека, сбитого автомобилем. Пройти мимо нельзя-ты врач, но ничего в руках нет, никакой помощи оказать не можешь.

С укладкой медикаментов был один выход: везти все домой вместе с напольными весами и работать там. Погрузили все коробки, пакеты, бочки, баулы в ПАЗик, затем перегрузили в лифт, и вот уже коридорчик и двухкомнатная квартира полностью заняты. Жена, придя с работы, после краткого молчания спросила:

— Куда и как ты все это уберешь?

Я молча продолжал все распаковывать, и вот уже не осталось ни кусочка свободной поверхности пола. Поразмыслив, я сделал узкие тропочки, по которым одному человеку можно было пробраться, не наступив на что-нибудь жизненно важное. Целую неделю мы с Еленой сортировали, упаковывали, обертывали и укладывали, перепечатывали описи на каждую бочку и баул. Наконец все уложено, пронумеровано, нарисованы красные кресты.

Но это еще не все: открыть багаж предстоит только в базовом лагере, следовательно, я должен иметь при себе на период пребывания в Катманду и перехода до базового лагеря минимальный необходимый медицинский набор. Короче говоря, в моем личном рюкзаке оказалась походная аптечка весом 6 кг.

И вот все собрано, отправлено, остается только дожить до дня отъезда, 10 марта. Я хожу на работу, преподаю студентам, немного оперирую, немного лечу больных, но часто осознаю свое отсутствие. Вижу, что в клинике и другие это замечают.

Мой шеф академик АМН СССР Юрий Федорович Исаков спрашивает меня:

На какой высоте будет твой госпиталь?

Пять тысяч триста метров.

Юрий Федорович замечает:

— Не очень все это легко и хорошо, но раз ты так хочешь, я тебя отпускаю с самыми искренними пожелани ми успеха. Но выше — ни шагу!

Через несколько дней мое полуприсутствие в клинике и дома закончилось.

В базовый лагерь пришли 21 марта. Здесь уже обжилась наша передовая группа во главе с А. Г. Овчинниковым. Сказывается высота, да и стремительный подъем тоже не способствовал хорошему самочувствию, но время торопит. У меня побаливает временами голова, у некоторых сухой, болезненный в гортани кашель, неприятный, типичный для высокогорья. Но работа продолжается. Поставили много «Кемпингов», в том числе и для госпиталя. Все мои драгоценные грузы пока еще в пути, со мной только походная аптечка, так что разворачивать нечего. Я помогаю на других работах.