Эверест-82 - Рост Юрий - Страница 74

74

— Обещаю вам, что без вашей попытки восхождения экспедиция отсюда не уйдет.

Эти слова мне как бальзам на душу.

27.04.82

Вышли на последний и самый длинный подъем.

Взвесили рюкзаки: у Эдика 11 кг, у меня 17 — продукты, рация, фотоаппарат, личное снаряжение.

Нас торжественно проводили Тамм, Овчинников, Воскобойников, Дима все это зафиксировал на кинопленку.

Евгений Игоревич в который раз настоятельно напомнил мне:

— Эдика не бросай. Идти только в связке. Постоянно следи за его самочувствием.

Его беспокоило то, что на предыдущих выходах Мысловский, как правило, делал переходы на 2–3 часа дольше других участников. Я заверил начальника, что на пути к вершине, где отсутствуют перила, ни о каком разрыве, конечно, не может быть и речи.

Покинули базу в 6:00. Через 200 м. провалился в ледниковую лужу по колено обеими ногами. Вместо того чтобы сразу отжать носки, шел до того места, где надевают кошки. За это время воду из носков перекачал во внутренний и наружный ботинки. Эдик дал запасные носки, но они, конечно, тут же намокли. До лагеря I дошел без проблем, хотя ноги мерзли.

На прошлом выходе свой ледоруб оставил на 7800, а лыжные палки на 6500. Решил, что дорога через ледопад настолько комфортабельна, что обойдусь без дополнительных точек опоры. И вот теперь по свежему снегу с не очень легким рюкзаком идти оказалось тяжеловато. До 6100 шли 5 часов — это очень долго.

В промежуточном часа полтора посидели, попили чайку. В лагерь I пришли к 16 часам.

Там было несколько шерпов. Они накормили нас рисом, испорченным добавкой цзампы. Это традиционная непальская еда — болтушка из поджаренной ячменной муки.

Поговорили с Навачгом, который был прикомандирован к нам в помощь до 7800. Намекнули, что в случае ею хорошего самочувствия он может попасть вместе с нами и на вершину. Он весь загорелся от этой перспективы.

Еще раз посчитали кислород. Получилось, что в принципе хватает на троих: 4 баллона в IV лагере, 2 баллона в III лагере и по 3 баллона мы занесем сами. При этом мне хотелось поднять как минимум по 2 веревки вдобавок к тем 8, которые уже имелись на 8250. Иначе могло не хватить для обработки участка IV–V и обеспечения самого восхождения.

Правда, Валя Иванов утверждал, что до 8500 хватит 10 веревок, но я настаивал на 12, чтобы иметь запас. Никто не знает, что нас ждет, и лучше занести лишнюю сороковку, чем остановиться в 40 м. от хорошей площадки из-за отсутствия веревок.

Около 18 часов к нам в лагерь спустился Шопин, который делал с шерпами ходки на переходе II–III. Занесли они не очень много — шерпов пугают крутые заснеженные скалы. Володя чувствовал себя отлично, готов был идти и до лагеря IV, но не с кем, и ему было велено спускаться.

Будучи уверен, что при теперешней акклиматизации он без труда дойдет и до вершины, он с легким сердцем отправился на отдых. Я испытывал что-то вроде угрызения совести от того, что вот мы идем на вершину, а Володя встает в конец длинной очереди на восхождение. Под влиянием этого чувства я даже пообещал ему составить компанию, если у него не окажется партнера. Я чувствовал себя исключительно хорошо, надеялся, что этот выход всех сил не отнимет и для повторного подъема мне достаточно будет короткого отдыха на 6500. Как здорово было бы зайти наверх ленинградской связкой! Реальны или нереальны были эти планы, судить трудно — слишком неправильно все сложилось в нашем с Эдиком восхождении.

28.04.82

В 10:00 в бодром настроении мы втроем вышли наверх. К сожалению, рюкзаки были тяжеловаты. Я слишком много нес продуктов, без которых, как потом оказалось, вполне могли обойтись. А усталость уже начала накапливаться.

29.04.82

Утром собирались медленно, но в лагерь III пришли засветло.

Вначале путь проходил так, что случайно сброшенный камень может упасть на товарища, идущего в 2–3 веревках ниже, поэтому приходилось особенно тщательно рассчитывать каждый шаг, пытаясь угадать живые камни под свежевыпавшим снегом. Громко проклинал косые траверсы через кулуары, когда веревка закреплена концами, а середина провисает над обледеневшим желобом. Если здесь поскользнуться и зависнуть на зажиме, то долго будешь барахтаться с таким грузом.

30.04.82

Долго не могли понять, как же нам все захватить. Наконец нагрузились приблизительно так: я — 27–29 кг, Эдик — 25–27, Наванг — 25–26.

Помня адский холод (впрочем, в аду жарко), который мы испытали, выходя из III лагеря 3 недели назад, я надел все, что было с собой. На это раз мороз оказался слабее, но ни одна одежка не была лишней.

Палатки III лагеря прилепились к монолитной нависающей скале, и от них вниз уходил крутой снежно-ледовый склон. На стыке склона и скалы удалось вырубить неширокую площадку, на которой одна палатка встала целиком, а вторая на две трети. На таком крутом склоне удобно надевать тяжелый рюкзак, под который всегда приходится садиться.

Я вышел на час-полтора раньше и, дойдя до седловин (3 веревки), занялся киносъемкой. Это было ошибкой, так как и без того мы вышли только в 12-м часу. Через некоторое время появился Наванг, но ко мне не поднимался. Полчаса спустя я продолжил свое довольно медленное движение вверх. Я был в 2-х веревках выше по кулуару от Наванга, когда к нему подошел Эдик.

Я надел маску, установил ручку редуктора на расход 1 литр в минуту и стал искать подходящий камень, чтобы поставить рюкзак повыше. Просто поднять на плечо я его не мог-слишком тяжел-и пришлось сесть, надеть лямки и плавно встать. Было уже 2 часа дня, а до лагеря V осталось еще 11 веревок.

Кислородная маска на лице сразу вызвала массу неудобств. До сих пор я только примерял ее, сидя за столом в кают-компании, и не предполагал, что на маршруте с ней возникнут сложности. Резиновая трубка с индикатором поступления кислорода висит перед грудью и грозит зацепиться за выступ или запутаться в самостраховках, маска сильно сокращает главный сектор обзора-не видно зацепок для ног. А когда наклоняешь голову, маска упирается в пуховку и совсем сдвигается на глаза. Я промучился минут 20, пройдя всего треть веревки, и решительно снял маску.

Облегчения от кислорода не почувствовал, зато неудобства сильно усложнили работу. Сняв маску, ощутил, как резко охватило морозом влажную кожу лица, но через пару минут привык.

Я посматривал вниз, где в 120 м. от меня Эдик о чем-то долго совещался с Навангом. Ждать их не имело смысла, так как по перилам все равно каждый идет независимо, а чем раньше я приду в лагерь V, тем лучше для всех.

Подошел к стенке, на которой при обработке затратил довольно много времени и совсем заморозил страховавшего меня Эдика. Перестегнул зажим и попытался пройти по тем же зацепкам, что и 2 недели назад. Однако стенка «отбрасывала». Лезть с таким рюкзаком по мелким трещинам и выступам было невозможно. Веревка шла по диагонали, с небольшим провисом. Когда я вынужден был ее нагрузить, меня качнуло маятником вправо метра на 2, и я оказался под выпуклой частью стены, почти не находя опоры для ног. Я висел на зажиме достаточно надежно и даже удобно, длина страховки и точка закрепления ее на грудной обвязке гарантировали от опрокидывания и потери контроля за ситуацией. Все это было отработано на скальных тренировках и стенных восхождениях, и оставалось только выбрать один из способов движения по вертикальным перилам на отвесе. Мешкать было нельзя, так как рюкзак, несмотря на удобную конструкцию, был все-таки слишком тяжел и буквально переламывал позвоночник, выворачивал плечи. Можно было встегнуть второй зажим с петелькой для ноги и по очереди передвигать то верхний, то нижний, но, прикинув длину тяжелого участка, я решил, что обойдусь просто руками. Правда, пришлось снять рукавицы, так как они скользили по гладкой капроновой веревке. Сделав несколько быстрых шагов-подтягиваний, я вылез на сравнительно пологую часть стены и прислонился к ней, с трудом восстанавливая дыхание и отогревая совершенно окоченевшие руки.