Эверест-82 - Рост Юрий - Страница 88

Кончилось 4 мая. Вышли все намеченные нами сроки возвращения. Может, ребята закопались в снег и пережидают ночь? Так поступало большинство восходителей, застигнутых на спуске ночью. Вряд ли. Миша и Сережа будут тянуть к палатке хоть ползком.

Пытаемся немножко поспать. Отдых необходим, иначе утром наша работоспособность будет низкой.

Сережа вспоминает, что у нас есть почти пустой баллон, в нем всего 30 атмосфер. Этого должно хватить на 1,5–2 часа сна при минимально возможной подаче. Заглушив 2 штуцера распределителя и присоединив к двум оставшимся кислородные маски, включаем подачу менее 0,5 литра в минуту на двоих. Тут же засыпаем, а когда кончается кислород, одновременно просыпаемся.

Высовываемся, кричим.

Луна зашла.

Темень.

Зажигаем примус.

Решаем с рассветом выходить на помощь.

Через некоторое время послышались голоса. Светает… Сережа открывает палатку, смотрит вверх и что-то кричит. Я в нетерпении тормошу его:

Все ли идут?

Он отвечает:

Кажется, все.

Вздох облегчения.

Ребята живы, и теперь-то мы их в любом виде доставим в базовый лагерь. Все спускаются самостоятельно. Значит, самое страшное-обморожения и переутомления. В палатке все есть для восстановления сил: кислород, примус, бензин, еда, аптечка.

Первым вваливается в палатку Бершов. Он без кислорода.

Живы?

Живы.

Были?

Были.

Сергей расплывается в улыбке, а мы стискиваем его в объятиях. За ним появляется Туркевич и тоже чуть не остается без головы. Они сделали почти невозможное: спустили Мысловского и Балыбердина да еще ночью поднялись на вершину Эвереста!

Затем помогаем залезть в палатку Эдику и Володе. Ребята предельно утомлены. Говорят невнятно. Закоченели. Сами не могут раздеться. Даем им горячий чай, снимаем ботинки, растираем ноги и руки. У Эдика почернели кончики пальцев на руках. Ребята понемногу приходят в себя. Шестерым в палатке тесно. Бершов и Туркевич дают нам «добро» на выход.

Быстро собираемся и освобождаем палатку. У нас появилась реальная возможность взять вершину. На морозе начинаю сражаться с кошками, закрепляя их на ботинках. Металл липнет к коже. Пальцы отказываются повиноваться. Ефимов уже отошел от палатки и натянул связывающую нас веревку. Я начинаю злиться. На себя — что никак не справлюсь с кошками, на Сережу — что так рано ушел и мерзнет на ветру. В конце концов залезаю в палатку и в тепле быстро привязываю кошки. У нас за спиной по 2 полных баллона с кислородом, этого хватит при подаче 2 литров в минуту где-то на 10 часов, да и в лагере остается достаточное количество для спуска ребят.

Сознание того, что сейчас четверка в лагере V вне опасности, создает нам хорошее настроение. Даже ветер и мороз не кажутся страшными. Движемся по рыжим скалам, придерживаясь Западного гребня. Где-то левее по склону тянется красный репшнур. Этот участок пути в 1979 г. пройден югославскими альпинистами. Путь по гребню нам кажется проще, чем по склону. Высматриваем скальный взлет V категории трудности, о котором знаем из литературы.

Темп подъема очень медленный, так как то у меня, то у Сережи соскакивают кошки. С досадой останавливаемся и на сильном морозе помогаем друг другу крепить их. Надо же! Сколько лет готовились к этому дню, сколько раз подгоняли, прилаживали, продумывали, пробовали снаряжение, а тут на тебе! Создается впечатление, что мы больше сидим, чем идем.

А вот и скальный барьер. Гребень упирается в 60-метровую стену. Уходим влево и вдоль красного репшнура, с переменной страховкой поднимаемся к большому снежному полю. На плитах неглубокий снег. В левой части склона виден выход из большого кулуара, по которому в 1963 г. поднимались американцы. За ним снежный склон продолжается до Северного ребра. Здесь в течение 30 лет пытались подняться англичане. Где-то на нашем уровне последний раз видели Мэллори и Ирвина. До вершины не так далеко. Возможно, они и добрались до нее в том далеком 1924 г.

Подъем снова становится простым, и мы стремимся выйти на гребень. Под очередной стеной (вторым барьером) находим новенький желтый баллон. Чей он? Возможно, прошлогодней японской экспедиции, не дошедшей до вершины какие-то 100 м. по высоте. В связи с поздним временем они были вынуждены вернуться, не рискуя провести здесь ночь без палаток и спальных мешков.

На стене натыкаюсь на рюкзак Балыбердина. Наверное, отсюда просил Володя выйти им навстречу. Пытаюсь поднять его. Тяжело. С удивлением заглядываю внутрь. Там кинокамера «Красногорск», которую мы забираем на вершину, «трофейные» японские рация и редуктор, большое количество камней-сувениры с вершины. Невдалеке на нашем уровне видна Южная вершина Эвереста. Значит, скоро и главная. Балансируя над пропастью, с попеременной страховкой преодолеваем узкий скальный гребень и начинаем подъем по снежному ножу, переходящему в снежный гребень.

В облаках не видим вершины, но чувствуем, что она рядом. Неожиданно соединяющая нас 20-метровая веревка начинает натягиваться. Я уже выпустил все кольца, но почему-то продолжаю отставать от Сережи. Никак не могу понять, в чем дело. Может, он увидел вершину и пошел быстрее? Начинаю сердиться: «Ну не могу я быстрее идти, разве не чувствуешь?» Тут Сережа, как будто угадав мои мысли, обернулся и жестом показал, чтобы я увеличил подачу кислорода. Смотрю на индикатор: кислород не идет. Так вот в чем дело! Оставляю на склоне пустой баллон, подсоединяю новый и включаю подачу на 3 литра в минуту. Сразу же пошлось легче. И тут мы вышли на вершину.

Все произошло так неожиданно и буднично, что мы сначала просто стояли и смотрели друг на друга, на торчащий из-под снега металлический штырь с прикрепленными к нему вымпелами альпклуба «Донбасс» и ЦС «Авангарда», на 2 пустых баллона, привязанных к треноге, на высокие вершины, торчащие из-под плотных облаков, и открывающиеся равнины Тибетского нагорья.

Непальское время 13:20. Поздравляем друг друга. Я достаю рацию, а Сережа кинокамеру.

Я: База, база. Я-вершина. Как слышишь? Прием.

Тамм: База слушает, база слушает. Валя, где находитесь?

Я: Мы на вершине!

Тамм: Поздравляю вас, поздравляю вас. Сколько у вас кислорода осталось?

Я: По целому баллону.

Откапываем треногу так, чтобы ее можно было узнать. К ней прикреплен чей-то флаг. Он вмерз в фирн, и достать его невозможно. Камера не работает. Просим к рации кинооператора:

— Дима, давай командуй, что делать с камерой. Она не крутится.

Коваленко: Ребята, дорогие, поздравляю. Спрячьте камеру под пуховку на 10–15 минут, и она должна заработать.

Пока Сережа держит камеру под пуховкой, осматриваемся. К небольшой вершинной шапке сходятся 3 гребня, образуя между гранями 3 стены, из-под которых растекаются ледники Кхумбу, Ронгбук и Кангчунг. В сторону ледника Кангчунг свисают огромные карнизы. Все долины Непала забиты облаками, даже Лхоцзе еле видна. На западе над облаками возвышается Чо-Ойю. Над Тибетом время от времени растягивает облака и видна равнина. Горы быстро переходят в нагорье.

Камера заработала. Сережа делает круговую съемку. Счетчик не работает. Открываем камеру и обнаруживаем, что пленка кончилась. Когда? Может быть, ничего не сняли? Пытаемся зарядить новую кассету. Без навыка на морозе это не так-то просто. Легкий нажим, неосторожное движение-и пленка ломается. Потеряна вся кассета. С последней кассетой обращаемся более аккуратно. Кое-как заправляем пленку. Прогон, одна петля исчезает, и вернуть ее на место мы никак не можем. Решаем снимать так. Сережа повторяет все сначала.

По просьбе офицера связи даем детальное описание вершины и всего, что на ней находится. В эфир врывается корреспондент ТАСС Юрий Родионов:

— Ребята! Если можете, скажите пару слов для печати о том, что вы чувствуете, взойдя на вершину. Для советских читателей.

Конечно, можем, и я толкаю речь:

— С этой самой высокой трибуны мира мы хотели бы поздравить весь коллектив нашей экспедиции с большим успехом, с огромнейшей проделанной работой. Титанический труд! Такие маршруты в общем-то ходятся не часто и под силу только действительно хорошему коллективу. Я хотел бы поздравить альпинистов всей страны, которые долго ждали этого успеха в Гималаях. Я хотел бы поблагодарить всех радиослушателей и читателей, всех наших многочисленных помощников на всех этапах подготовки этого огромнейшего мероприятия. Всем им еще раз огромное спасибо! Еще раз я хочу подчеркнуть, что это восхождение мы посвятили 60-летию образования нашего государства — Союза Советских Социалистических Республик!