Северные сказки - Сборник Сборник - Страница 130

– Иди, иди! Марья-царевна зашагала. Дошли туда, к краю двери дошли. Жена налима-мужа сказала:

– Постой немного!

Она в дом вошла, недолго была, опять вышла. Взяла кольцо, Марью-царевну пустила в дверь, сказала:

– Если хочешь, ночуй!

Дверь закрыла. Марья-царевна подошла к кровати. Муж-налим пьяный. Марья-царевна всю ночь будит, разбудить не может, никак не может!

Наступило утро. Двери хлопнули, жена налима-мужа пришла, сказала:

– Ты переночевала, теперь иди! Марья-царевна вышла. К прежнему домику ушла, дошла до старухи. Старуха спросила:

– Налима-мужа видела ли? Марья-царевна сказала:

– Только глазами видела! Пьяный, разбудить никак не могла! Старуха сказала:

– Твоя подруга-хитрая баба, дорогой водой напоила мужа.

Опять неделю живет Марья-царевна, все печалится, печалится. Через неделю праздник. Старуха сказала:

– Марья-царевна, иди опять! Вот тебе платок. Красивее нет ничего. Если в этот раз не разбудишь, всю жизнь не увидишь мужа. Последний раз платок тебе дала. Теперь иди! Теперь-то сама знаешь, как надо сделать.

Марья-царевна ушла. Дошла до конца сада, на кочку села. Опять через некоторое время пришли три женщины. Марья-царевна платок на голову повязала. Средняя женщина сказала:

– Продай платок! Такой красивый платок я не видела. Продай платок!

Марья-царевна сказала:

– Платок заветный. Жена налима спросила:

– Какой завет? Марья-царевна сказала:

– Если пустишь ночевать на одну ночь к налиму-мужу, тогда дам! Жена налима сказала:

– Пущу, дай! Марья-царевна сказала:

– Теперь не дам! Когда туда дойдем, тогда дам. Жена мужа-налима сказала:

– Иди за нами! Марья-царевна зашагала. Пришли туда. До крайней двери дошли. Жена налима сказала:

– Немного постой!

Она в дом вошла, недолго была, опять вышла. Платок взяла, Марью-царевну в дверь пустила. Марья-царевна вошла, подошла к кровати. Будит налима-мужа. Налим-муж пьяный. Не может разбудить. Всю ночь будит, никак не может разбудить! Настало утро. Так и не может разбудить Марья-царевна, никак разбудить не может, заплакала. Слеза упала на лицо мужа-налима. Ключ брякнул. Двери хлопнули. Вошла жена мужа-налима и сказала:

– Выходи, довольно!

Налим-муж проснулся и сказал:

– Дождь, что ли? В лицо капля капнула! Посмотрел хорошенько-увидел Марью-царевну и сказал:

– Другая моя жена, стой! Ты, жена, после взята, подруга твоя-вот моя настоящая жена!

Другая жена его только стоит, молчит. Муж-налим сказал:

– Марья-царевна! Ты пришла!

Налим собрал жителей города. Всех больших людей угощает. Он говорит:

– Большие люди, думайте! Которую из жен я возьму? Одна жена, не боясь смерти, меня доставала, другая жена за платок, за колечко, за гребешок меня продает, – которую возьму, большие люди, скажите?!

Большие люди сказали:

– Одна тебя достает, не боясь смерти – ее взять надо, она твоя настоящая жена! Другая жена твоя на смерть тебя продает!

Гостят. Потом налим сказал:

– Марья-царевна, ехать надо! Другой жене сказал:

– Сами живите, хозяином города другого выберите. Налим взял один ящик, ржавый ящик. Вышли на улицу. Налим сказал:

– Марья-царевна, закрой глаза! Марья-царевна закрыла глаза. Только ветер идет. Остановились. Налим-муж сказал:

– Марья-царевна, открой глаза! Открыла глаза. Сидят в чистом поле. На берегу реки сидят. Впереди город виден. Налим сказал:

– Знаешь ли этот город? Марья-царевна сказала:

– Нет, не знаю. Налим сказал:

– Город твоего отца.

Ящик открыл. Марья-царевна потеряла сознание. Потом пришло сознание. Открыла глаза. С налимом-мужем спят на одной постели. Внутри дома много всяких вещей. На улице лошади ходят, коровы ходят. Края города глаз не достает. Налим-муж проснулся и сказал:

– Марья-царевна, раньше ты указала три работы, поэтому ты и мучилась.

Потом налим привел деда-отца и мать. Сели угощаться. Налим сел царем. Так и зажили. Отец, мать вместе с ними живут.

Вот и конец.

Почему совы не видят солнечного света?

Жил старик-сова со, своей старухой, и был у них один-единственный сын.

Пришло время сына женить. Сказал тогда старик-сова своей старухе:

– Надо женить нашего сына. Не знаешь ли ты для него жены?

Ответила старуха-сова:

– Я целыми днями в чуме сижу. Что я знаю? Ты повсюду ходишь. Тебе лучше известно, где найти жену для нашего сына.

Сказал на это старик-сова:

– Ну, если ты не знаешь, то я знаю. У воронов есть младшая сестра. Придется нам перекочевать в их землю.

Вот пустились совы в путь. Долго ли, коротко ли кочевали, только доехали без всяких происшествий. Младшую сестру воронов в жены своему сыну взяли. Сыграли свадьбу. Потом совы обратно в свою землю отправились. Проехали около семи дневных перекочевок. Остановились, чум поставили. Несколько дней на одном месте живут.

Сестра воронов уж очень черна. И характер у нее вспыльчивый. Никакого поперек ей сказанного слова не стерпит. А старуха-сова ворчливая, всегда на своем поставить хочет.

Стала однажды молодая невестка волосы расчесывать.

– Бабушка, – говорит она, – мне голову смазать надо бы. Нет ли у тебя мозга из ноги дикого оленя? Старуха-сова заворчала в ответ:

– Мозг из ноги дикого оленя тебе понадобился! Откуда его взять? Твои родные не положили мозгу в твои нарты. Да и черную голову, чем ни смажь, все равно не станет она белой.

Невестка ответила:

– Моя чернота вместе со мной на свет появилась. Так, слово за слово, и поспорили. Рассердилась невестка на свою свекровь и говорит:

– Пока видны еще мои следы, пойду-ка я обратно в свою землю.

Ушла сестра воронов, а совы перекочевали в свои места. Надо им для сына новую жену искать.

Вот наступила весна. Из теплых стран прилетели канюки. Сказала тогда старуха-сова:

– В поисках невесты мы по лесам кочевали. А тут девушки-невесты сами к нам приехали. Можно взять в жены нашему сыну дочь птиц-канюков.

Взяли совы в жены своему сыну дочь птиц-канюков. Сыграли свадьбу. Вместе жить стали. Невестка всем хороша: добра, работяща, воду и дрова для чума заготовляет, никогда слова грубого не скажет.

Только однажды заболела у невестки голова. С каждым днем все хуже становится.

Говорит старик-сова своей старухе:

– Хороша наша невестка, как бы не умерла она. Сказала старуха-сова:

– Недалеко от нас живёт, говорят, шаман-мышелов. Нужно его позвать, может быть он вылечит нашу невестку. Пошел сын совы за шаманом-мышеловом. Пришел шаман-мышелов, сказал:

– Сделайте для больной чум из дерна. Пока я лечить буду, в этот чум не входите.

Сделали совы чум из дерна. Внесли туда больную. Вместе с ней шаман-мышелов вошел. Семь дней лечит. Совы и близко к чуму подойти не смеют.

Через семь дней стих голос шамана-мышелова. Потом он сказал:

– Откройте двери чума.

Открыл старик-сова двери чума, и шаман-мышелов оттуда стрелой вылетел. Послушала старуха-сова и говорит:

– Не слышно больше стонов нашей больной. Наверно, она поправилась.

Вошли совы в чум, а от дочери канюков только косточки остались.

У старика-совы, у его старухи, у их единственного сына слезы так и полились. Словно аргиши текут у них слезы по обеим сторонам клювов.

Стали канюки перекочевывать в теплые страны, увидели, как плачут совы, и говорят:

– Чего вы так плачете? Есть у нас ведь еще женские шапки, невесты есть. Если одна умерла, другую дадим. Сказал старик-сова:

– С женами из других мест нам не посчастливилось. Будем мы зимовать в своей тундровой земле на тернистом хребте. Может быть, в этих местах найдем невесту своему сыну.

Улетели канюки, а совы опять плакать стали. Так плакали, что глаза у них закрылись. С той поры и не видят совы дневного света.

Этой сказке конец.