Собрание сочинений - Бродский Иосиф Александрович - Страница 116

116

___Схоластика, ты скажешь. Да,схоластика и в прятки с горемлишенная примет стыдаигра. Но и звезда над морем -что есть она как не (позвольтак молвить, чтоб высокий в этомне узрила ты штиль) мозоль,натертая в пространстве светом?Схоластика. Почти. Бог весть.Возможно. Усмотри в ответесогласие. А что не естьсхоластика на этом свете?Бог ведает. Клонясь ко сну,я вижу за окном кончинузимы; и не найти весну:ночь хочет удержать причинуот следствия. В моем мозгукакие-то квадраты, даты,твоя или моя к вискуприжатая ладонь...Когда тыоднажды вспомнишь обо мне,окутанную вспомни мраком,висящую вверху, вовне,там где-нибудь, над Скагерраком,в компании других планет,мерцающую слабо, тускло,звезду, которой, в общем, нет.Но в том и состоит искусстволюбви, вернее, жизни – в том,чтоб видеть, чего нет в природе,и в месте прозревать пустомсокровища, чудовищ – вродекрылатых женогрудых львов,божков невероятной мощи,вещающих судьбу орлов.Подумай же, насколько прощетворения подобных дел,плетения их оболочкии прочих кропотливых дел -вселение в пространство точки!Ткни пальцем в темноту. Невестькуда. Куда укажет ноготь.Не в том суть жизни, что в ней есть,но в вере в то, что в ней должно быть.Ткни пальцем в темноту – туда,где в качестве высокой нотыдолжна была бы быть звезда;и, если ее нет, длинноты,затасканных сравнений лоскпрости: как запоздалый кочет,униженный разлукой мозгвозвыситься невольно хочет.1970

Сонет

E. R.

Сначала вырастут грибы. Потомпройдут дожди. Дай Бог, чтоб кто-нибудьпод этими дождями смог промокнуть.Во всяком случае, еще не разздесь, в матовом чаду полуподвальнойкофейни, где багровые юнцыневесть чего ждут от своих красавиц,а хор мужчин, записанный на пленку,похабно выкликает имя той,которую никто уже вовекипод эти своды не вернет, – не разеще, во всяком случае, я будусидеть в своем углу и без тоскиприкидывать, чем кончится все это.1970, Ялта

Страх

Вечером входишь в подъезд, и звукшагов тебе самомустрашен настолько, что твой испугодушевляет тьму.Будь ты другим и имей чертыдругие, и, пряча дрожь,по лестнице шел бы такой как ты,ты б уже поднял нож.Но здесь только ты; и когда с трудомты двери своей достиг,ты хлопаешь ею – и в грохоте томтвой предательский крик.1970

* * *

– Ты знаешь, сколько Сидорову лет? -– Который еще Сидоров? – Да брось ты!Который приезжал к Петрову в гости.На «Волге». – Этот старый драндулет? -– Напрасно ты валяешь дурака.Все наши так и вешаются бабыему на шею... Сколько ты дала быему? – Я не дала бы... сорока. -– Какой мужик! и сорока-то нет,а все уже: машина и квартира.Мне все дыханье аж перехватило,когда вошел он в Колькин кабинет. -– Чего он с Николаем? – Чертежи.Какие-то конструкции... а в профильон как киноактер. – Обычный кобель,всех дел, что на колесах. – Не скажи... -– Ты лучше бы смотрела за своим!В чем ходит! Отощал! – Поедет в отпуск,там нагуляет. – А чего ваш отпрыск,племяш мой то есть? – Навязался с ним.Пойми, мне нужен Сидоров. Он весь... -Ты просто сука. – Сука я, не сука,но, как завижу Сидорова, сухои горячо мне делается здесь.1970

Чаепитие

"Сегодня ночью снился мне Петров.Он, как живой, стоял у изголовья.Я думала спросить насчет здоровья,но поняла бестактность этих слов".Она вздохнула и перевелавзгляд на гравюру в деревянной рамке,где человек в соломенной панамкесопровождал угрюмого вола.Петров женат был на ее сестре,но он любил свояченицу; в этомсознавшись ей, он позапрошлым летом,поехав в отпуск, утонул в Днестре.Вол. Рисовое поле. Небосвод.Погонщик. Плуг. Под бороздою новойкак зернышки: «на память Ивановой»и вовсе неразборчивое: «от...»Чай выпит. Я встаю из-за стола.В ее зрачке поблескивает точказвезды – и понимание того, что,воскресни он, она б ему дала.Она спускается за мной во двори обращает скрытый поволокой,верней, вооруженный ею взорк звезде, математически далекой.1970