Собрание сочинений - Бродский Иосиф Александрович - Страница 128

128

3Соловей будет петь нам в зеленой чаще.Мы не будем думать о смерти чаще,чем ворона в виду огородных пугал.Согрешивши, мы сами и станем в угол.Нашу старость мы встретим в глубоком кресле,в окружении внуков и внучек. Еслиих не будет, дадут посмотреть соседив телевизоре гибель шпионской сети.Как нас учат книги, друзья, эпоха:завтра не может быть также плохо,как вчера, и слово сие писатив tempi следует нам passati.Потому что душа существует в теле,жизнь будет лучше, чем мы хотели.Мы пирог свой зажарим на чистом сале,ибо так вкуснее: нам так сказали.___

«Hear the voice of the Bard!»

W. Blake1Мы не пьем вина на краю деревни.Мы не дадим себя в женихи царевне.Мы в густые щи не макаем лапоть.Нам смеяться стыдно и скушно плакать.Мы дугу не гнем пополам с медведем.Мы на сером волке вперед не едем,и ему не встать, уколовшись шприцемили оземь грянувшись, стройным принцем.Зная медные трубы, мы в них не трубим.Мы не любим подобных себе, не любимтех, кто сделан был из другого теста.Нам не нравится время, но чаще – место.Потому что север далек от юга,наши мысли цепляются друг за друга.Когда меркнет солнце, мы свет включаем,завершая вечер грузинским чаем.2Мы не видим всходов из наших пашен.Нам судья противен, защитник страшен.Нам дороже свайка, чем матч столетья.Дайте нам обед и компот на третье.Нам звезда в глазу, что слеза в подушке.Мы боимся короны во лбу лягушки,бородавок на пальцах и прочей мрази.Подарите нам тюбик хорошей мази.Нам приятней глупость, чем хитрость лисья.Мы не знаем, зачем на деревьях листья.И, когда их срывает Борей до срока,ничего не чувствуем, кроме шока.Потому что тепло переходит в холод,наш пиджак зашит, а тулуп проколот.Не рассудок наш, а глаза ослабли,чтоб искать отличье орла от цапли.3Мы боимся смерти, посмертной казни.Нам знаком при жизни предмет боязни:пустота вероятней и хуже ада.Мы не знаем, кому нам сказать «не надо».Наши жизни, как строчки, достигли точки.В изголовьи дочки в ночной сорочкеили сына в майке не встать нам снами.Наша тень длиннее, чем ночь пред нами.То не колокол бьет над угрюмым вечем!Мы уходим во тьму, где светить нам нечем.Мы спускаем флаги и жжем бумаги.Дайте нам припасть напоследок к фляге.Почему все так вышло? И будет ложьюна характер свалить или Волю Божью.Разве должно было быть иначе?Мы платили за всех, и не нужно сдачи.1972

Похороны Бобо [67]

1Бобо мертва, но шапки недолой.Чем объяснить, что утешаться нечем.Мы не приколем бабочку иглойАдмиралтейства – только изувечим.Квадраты окон, сколько ни смотрипо сторонам. И в качестве ответана «Что стряслось» пустую изнутриоткрой жестянку: «Видимо, вот это».Бобо мертва. Кончается среда.На улицах, где не найдешь ночлега,белым-бело. Лишь черная воданочной реки не принимает снега.2Бобо мертва, и в этой строчке грусть.Квадраты окон, арок полукружья.Такой мороз, что коль убьют, то пустьиз огнестрельного оружья.Прощай, Бобо, прекрасная Бобо.Слеза к лицу разрезанному сыру.Нам за тобой последовать слабо,но и стоять на месте не под силу.Твой образ будет, знаю наперед,в жару и при морозе-ломоносене уменьшаться, но наоборотв неповторимой перспективе Росси.3Бобо мертва. Вот чувство, дележудоступное, но скользкое, как мыло.Сегодня мне приснилось, что лежув своей кровати. Так оно и было.Сорви листок, но дату переправь:нуль открывает перечень утратам.Сны без Бобо напоминают явь,и воздух входит в комнату квадратом.Бобо мертва. И хочется, устаслегка разжав, произнести: «Не надо».Наверно, после смерти – пустота.И вероятнее, и хуже Ада.4Ты всем была. Но, потому что тытеперь мертва, Бобо моя, ты сталаничем – точнее, сгустком пустоты.Что тоже, как подумаешь, немало.Бобо мертва. На круглые глазавид горизонта действует, как нож, нотебя, Бобо, Кики или Зазаим не заменят. Это невозможно.Идет четверг. Я верю в пустоту.В ней как в Аду, но более херово.И новый Дант склоняется к листуи на пустое место ставит слово.1972вернуться

67

Датировано «январь-март 1972» в переводе Карла Проффера. – С. В.