Собрание сочинений - Бродский Иосиф Александрович - Страница 44

44

* * *

Не то Вам говорю, не тотвержу с гримасой неуместной.Рассудок мой что решето,а не сосуд с водой небесной.В худую пору взялся ярасписываться в чувстве чистом, -полна сейчас душа моякаким-то сором ненавистным.Простите описанье чувств,фальшивую и злую ноту,всю болтовню, но больше – грусть,за матушку ее – длинноту.Простите, что разверз сей хлевпред Вами, Господи, простите.Как будто, ног не отерев,я в дом влезал... И не грустите:ведь я-то помню свой оскал,а также цену рифмованью,а также все, что здесь искалв грошовом самобичеваньи.О не жалейте Ваших слово нас. Вы знаете ли сами,что неубыточно любовьделить Вам можно с небесами.1962(?)

* * *

Что ветру говорят кусты,листом бедны?Их речи, видимо, просты,но нам темны.Перекрывая лязг ведра,скрипящий стул -"Сегодня ты сильней. Вчераты меньше дул".А ветер им – «Грядет зима!»«О, не губи».А может быть – «Схожу с ума!»«Люби! Люби!»И в сумерках колотит дрожьмой мезонин...Их диалог не разберешь,пока один.1962

* * *

Я памятник воздвиг себе иной!

К постыдному столетию – спиной.К любви своей потерянной – лицом.И грудь – велосипедным колесом.А ягодицы – к морю полуправд.Какой ни окружай меня ландшафт,чего бы ни пришлось мне извинять, -я облик свой не стану изменять.Мне высота и поза та мила.Меня туда усталость вознесла.Ты, Муза, не вини меня за то.Рассудок мой теперь, как решето,а не богами налитый сосуд.Пускай меня низвергнут и снесут,пускай в самоуправстве обвинят,пускай меня разрушат, расчленят, -в стране большой, на радость детвореиз гипсового бюста во дворесквозь белые незрячие глазаструей воды ударю в небеса.1962

В семейный альбом

Не мы ли здесь, о посмотри,вон там, окружены песком -по обе стороны скамьи,застыв, на берегу морском.___Все чудится, что рядом ты.Все вижу сквозь ненастный войвливающийся в цвет водыколеблющийся локон твой.___Как скрученные кем-то в жгутполотна простыней ночных,и тучи и валы бегут,но разные пути у них.___Пуст берег, этот край земной,где каждый деревянный доммаячит за твоей спиной,как лодка, что стоит вверх дном.___И вот уже как будто страх:не верится, что дом прирос!Но, двери распахнув, рыбакмешает повторить вопрос.___А ветер все свистит, крутястоль жаждущих простых границ,в сей бредень (или в сеть) дождяпопавшихся прибрежных птиц,___Не видно им со стороны -как спинкою своей скамьятвердит, что мы равны, равны,что, может быть, и мы семья.___Лишь нам здесь – ни сейчас, ни впредь,уставившись в пустой песок,знак тождества не разглядеть,сколоченный из двух досок.зима 1962 – 1963

* * *

Вдоль темно-желтых квартирна неизвестный просторв какой-то сумрачный мирведет меня коридор.И рукав моего пальтонемного в его грязи.Теперь я вижу лишь то,что от меня вблизи.Еще в зеркалах живетмой неопрятный вид.Страшное слово «вперед»губы мои кривит.Скопище, сонм тенейспускается на тормозах.Только всего сильнейэлектрический свет в глазах.Словно среди тишинывдруг заглушает криквласти теней спинызалитый светом лик,словно в затылке – леди пламень во лбу горящ,и тела всего – передмного превосходящ.Коридор, мой коридор,закадычный в ранге владык;залитый светом взор,залитый тьмой кадык.Запертый от гостей,с вечным простясь пером,в роще своих страстейя иду с топором.Так как еще горитздесь предо мною свет,взгляд мой еще парит,минует еще паркет,по жилам еще бежиттемно-желтая кровь,и сердце мое дрожитвозле охапки дров.Так, как в конце веснызвуками полон лес, -в мире конструкций сныпрежний теряют вес.Так, впредь былого дыша,я пред Тобой, Господь,видимо, весь душа,да вполовину плоть.Словно летом в тении у любви в конце,словно в лучшие дни,пот на моем лице.Так посреди бельяи у дров на видустарый и новый я,Боже, смотри, иду.Серый на горле шарф,сзади зеркальный шкаф,что-то звенит в ушах,в страшной грязи рукав,вешалки смотрят вслед,лампочки светят вдоль.И если погаснет свет,зажжет свой фонарик боль.1962 – 1963