Одень свою семью в вельвет и коттон - Седарис Дэвид - Страница 21

Звонок зазвонил в три, и, когда я уже набирался смелости, бодрый и свежий юрист вышел из спальни. На следующей неделе он вернулся на работу, и, хотя я убирал его квартиру еще целых два года, мы больше никогда не встречались.

Мой начальник был взбудоражен случаем со свечой, но я вспоминал его как приключение. Я скучал в одиночестве целый день, поэтому попросил, чтобы меня почаще посылали на задания, где клиенты дома. Часто это были единичные вызовы. Хозяин квартиры устроил бурную вечеринку или засыпал квартиру штукатуркой и теперь хотел, чтобы кто-то справился с беспорядком. Как-то я попал в дом бывшей модели «Плейбоя», которой требовалась помощь в перестановке шкафов. Мы разговорились, и она показала мне снимки трех своих бывших мужей, объясняя, что девизом ее семьи было выражение: «Ешь, пей, жениться не робей!»

– Это устарело, – заметил мой начальник, но я никогда не слышал этих слов раньше.

В декабре 1992 года рассказ, который я написал, передали по «НПР», а через полгода в Нью-Йорк Таймс появилась маленькая статья под названием «Он ладит с радио и окнами». Она вышла в воскресенье с утра, и уже к десяти часам люди начали трезвонить мне домой с просьбой прийти и убрать их квартиры. Многие из них имели скрытые мотивы и хотели, чтобы я написал о чем-то, что они считали важным или несправедливым: о дискриминации при приеме на работу, о тайных совещаниях правления кооператива, о спорных медицинских открытиях, которые большие шишки решили скрыть. «Это не то, чем я действительно занимаюсь», – говорил я им, но они настаивали и заваливали меня «важными контактными телефонами». Это всегда произносили шепотом – подразумевалось, что повсюду шпионы.

Когда люди звонили мне домой, я просил их перезванивать моему шефу и через него договариваться о встрече. Это доказало мою преданность и поставило на место некоторых самых очевидных теоретиков заговора, которые жаловались, что им вешают лапшу на уши. Через месяц после выхода статьи мой начальник уехал в отпуск, а вскоре после этого позвонил незнакомец и спросил, не смогу ли я поработать у него в выходные. Он назвался Мартином и дал свой адрес в восточной части города. Я предложил прийти в два часа в воскресенье, но, после того как мы повесили трубки, он снова позвонил. «В два дня или ночи?» – уточнил он.

– Дня, – ответил я. – В два пополудни.

Позже я распознал в этом первый признак беды.

Северный Ист-сайд летом вымирает по выходным, и по дороге от станции метро я встретил не более дюжины людей. Мартин жил на пятнадцатом этаже новостройки-многоэтажки. Охранник известил о моем при бытии, и, когда я вышел из лифта, мужчина открыл дверь и высунул голову в коридор. Он выглядел лет на сорок пять, пухлый, с круглым загорелым лицом и влажными волосами цвета пшеницы, тонкими, как у младенца. Из его подмышек сочился пот, а футболка с изображением кораблика плотно облегала живот, от чего воды, в которых плыло судно, были тугими и сильно натянутыми. «Вы тот, с кем я разговаривал по телефону?» – спросил он.

Я сказал «да», и он со слегка разочарованным видом, будто ему всю жизнь приходилось иметь дело с такими людьми как я, похлопал меня по спине и представился.

Я было решил, что Мартин только что вернулся с какой-то тренировки, но, войдя в квартиру, понял, что его пот домашнего происхождения. На улице было около тридцати градусов, но в его гостиной, по меньшей мере, на десяток градусов жарче. «Как в печке для пиццы», – сказал он. И его слова не прозвучали как извинение. Похоже, он хвастался. Я взглянул на кондиционер, который лежал выключенным на середине комнаты, на вереницу закрытых окон, за которыми открывался вид на соседнюю высотку.

– Если вам очень жарко, вы всегда можете… – он засунул руки в карманы шорт и посмотрел вниз на свои босые ноги. – Вы всегда можете… ну, вы поняли.

Я сперва подумал, он говорит о том, что я всегда могу уйти, но это показалось мне глупым, так как я уже пришел.

– Ничего, – сказал я ему. – У меня тоже нет кондиционера.

– Но у меня он есть, – ответил он. – Просто я им не пользуюсь.

– Правильно.

– Он шел вместе с домом, – сказал он.

– Это здорово.

– Здорово, если вам нравится вентиляция.

– А вам она не нравится? – предположил я.

– Нет, – сказал он. – Совсем нет.

Обычно после пары минут малосодержательной беседы клиент показывал мне пылесос и старался больше не попадаться на глаза. Мартин продолжал разглядывать свои ноги, и мне показалось, что, если я хочу когда-нибудь выбраться оттуда, надо брать дело в свои руки.

– Если вы не против, то я, как обычно, начну с кухни, – сказал я.

– Как вам угодно.

Он направился в сторону соседней комнаты и оперся на дверной косяк, когда я вошел. Можно было сразу сказать, что хозяин не готовил. Плита выглядела совсем новой, а на столе стояла только кофеварка «Мистер Кофе».

– Обычно я по выходным не здесь, – признался Мартин. – Во всяком случае не летом.

Я заглянул под раковину в поисках чистящих средств.

– Неужели?

– Наступает пятница, и я первым автобусом еду на Огненный остров, – сказал он. – Вы там когда-нибудь были? На ОГНЕННОМ ОСТРОВЕ?

Он произносил слова «Огненный остров» таким образом, будто они были неким условным шифром, паролем, который подавал мне сигналы. Я сказал, что никогда там не был, и Мартин присел на стол.

– Как, вы никогда не были на ОГНЕННОМ ОСТРОВЕ? – спросил он. – Мне казалось, там все побывали.

– Все, кроме меня.

Я открыл холодильник, который оказался пустым, за исключением банки диетической колы и десятков крошечных бутылочек с прозрачной сывороткой. Если бы мне надо было угадать ее предназначение, я бы сказал, что это лекарство от психического расстройства. Дался же ему этот Огненный остров!

– Я могу предоставить вам кое-какие сведения, если хотите, – сказал Мартин, и не успел я отказаться, как он полез в ящик, достал оттуда брошюру и протянул ее мне. На обложке были изображены с десяток накачанных мужиков, развлекающихся на борту роскошного судна. Каждый был по пояс голым, а некоторые только в плавках. Я понял, что Мартин хотел услышать мое мнение об острове, но вместо этого я указал на маленький силуэт, еле заметный на отдаленном берегу.

– Это рыбак? – спросил я.

– Ну, может быть, итак, – ответил Мартин. – Но не в этом суть ОГНЕННОГО ОСТРОВА.

Я отдал ему брошюру.

– Я слишком нетерпелив для рыбалки. Половить крабов, тем не менее, я не против. Скажите, а у вас есть братья и сестры?

Перемена темы, казалось, сбила его с толку.

– Сестра. Она живет в Нью-Джерси. Но на ОГНЕННОМ ОСТРОВЕ, понимаешь ли, есть…

– А ваши родители?

– Отец умер пару лет назад, – сказал он, – но мама еще жива.

Ему явно не хотелось говорить об этом, поэтому я решил углубиться в тему в надежде, что он уйдет в другую комнату и оставит меня в покое.

– Так кого ваша мама больше любит – вас или вашу сестру?

– Я не знаю, – ответил он, – какая разница?

– Просто любопытно. Вы когда-нибудь брали ее с собой на Огненный остров?

– Нет.

– Ну, тогда ладно, – сказал я.

Мартин засунул брошюру обратно в ящик стола и отступил в гостиную, где включил телевизор и стал переключать каналы. Убрав его с дороги, я закончил уборку кухни в считанные минуты. Потом наступила очередь ванной и спальни, душных, захламленных и очень жарких комнат. Шкаф был завален одеждой и гомосексуальной порнографией, чередующиеся слои рубашек и журналов напомнили мне научные макеты, изображающие земную кору. Я насчитал пять одеял на незастеленной кровати и пытался с ними разобраться, когда Мартин вошел и сел на складной стул. Про разговор на кухне он забыл и теперь был готов вести беседу заново.

– Подумать только, вы так усердно работаете!

Как вы можете спать под пятью одеялами? – спросил я.

– Ну, – сказал он. – У меня диабет, я замерзаю.

Никогда об этом не слышал.

– А что, все диабетики летом мерзнут?