Прорыв реальности - Куликов Роман Владимирович - Страница 154

Сейчас я понимаю, что свалял дурака. И самое неприятное, что и сейчас я не могу исправить эту ошибку.

Во-первых, тебя здесь нет.

А во-вторых, меня нет там.

О том, что есть жизнь за пределами Барьера, я помню, только когда вспоминаю тебя.

Ведь ты и есть жизнь. И ты не в Зоне.

Она уже пыталась тебя поглотить и проиграла. Ты единственная, кто смог победить Зону. Все, что тебе для этого понадобилось, – это быть собой.

Продолжай в том же духе, родная.

Глава 4

Музыкант

Закончив разговор, Марк углубился в раздумья. Ему не хотелось лезть в этот дом. Даже при свете дня он выглядел мрачновато. Что же происходило тут ночью – Марк мог только представить.

– Пойдем, – сказал он Ореху, выходя на воздух и хлопая дверью, словно отсекая себе путь назад. Его в равной степени манили загадки, хранящиеся в доме, и любимая девушка, оставшаяся в другом городе. Но вряд ли бы Марк сам себе в этом признался. Две части его натуры тянули его в разные стороны.

– Как ты думаешь, здесь никого нет? – спросил Марк.

– Ты же сам сказал, что никого.

– Мне интересно услышать твое мнение.

– Тогда я скажу, что это место до того стремное, что как-то наплевать, есть ли тут кто-то живой. Да и лезть туда не хочется.

– Здесь побывала группа Виктора, – сказал Марк, перелезая через ограду. – Значит, можем ничего не опасаться. Всех привидений он забрал с собой.

– Да, а сколько с тех пор новых появилось?

Оказавшись на территории особняка, они удвоили бдительность.

– Ты можешь смеяться, но все же учти: тут могут быть ловушки, – предупредил Марк. – Человек, вырывший такой бункер под домом, не вполне нормален. Здесь может быть все, что угодно.

Послышался треск. Марк оглянулся и увидел, что Орех смотрит на прибор, показавшийся знакомым.

– Это что, детектор аномалий? – спросил Марк.

– Ага, он самый. Третья модель уже.

– Ты что, сдурел? На черта он тебе в Москве?

– Спокойнее будет. А тебе какая разница? Полно людей в мире таскают мобильники, а никому не звонят.

– Аномалий здесь быть не может, – сказал Марк с уверенностью. После этих слов его мандраж перед домом уменьшился.

– Хорошо, если тебя это напрягает, то я поставлю его на бесшумный режим, – сказал Орех.

– Тебе и самому такой режим не помешал бы.

Орех разочарованно спрятал детектор.

– Прикинь, как было бы клево иметь сканер на все случаи жизни, – сказал он. – Вот индикатор спрятанных поблизости денег. Вот сенсор на подозрительное оружие. Или вообще – детектор проблем. Натыкаешься в жизни на проблему – обошел.

– Такие детекторы уже существуют, – сказал Марк. – Это люди, которых ты видишь кругом. Они вступают в проблемы сплошь и рядом. Ты просто следи за ними и делай выводы.

– Это уже система отмычек получается.

– Считай, что я одна из них. – Марк остановился перед входом в бункер, глядя на клавишную панель. – Вот я прямо сейчас, вероятно, вступаю в проблему. Твоя задача – посмотреть на меня и убежать без оглядки.

– Тогда и ты должен посмотреть на Борланда и смотать удочки, – развил Орех мысль. – Раз ты это не делаешь, то и я не буду. Иначе какие же мы друзья?

– Друг – это не тот, который прыгнет в яму впереди тебя. Друг – тот, кто остается снаружи, чтобы в случае чего тебя вытащить. Если я сейчас потону, тебя вытаскивать будет некому.

– Когда все твои друзья в яме, то весь мир для тебя становится ямой, – изрек Орех. – Тогда уже пофиг, прыгать или не прыгать.

Марк закончил рассматривать замок.

– Достаточно, – сказал он. – Пошли в дом.

– Ты что-нибудь выяснил?

– Сам замок выглядит простым, – сказал Марк. – Однако они наверняка потратили кучу денег на лицензирование алгоритма, который позволяет считывать последовательность звуковых частот вне зависимости от тембра и формата.

– Э-э-э… что?

– Я говорю, что такой замок – достаточно надежная штука. Эти ноты можно было проиграть на любом инструменте, пропищать спикером, проорать в мегафон или просто просвистеть – для замка никакой разницы. Он распознает мелодию, как ее ни исполняй. Вероятно, с допустимой погрешностью в четверть тона. И при этом никаких ложных срабатываний. Также не получится просто пробежаться по всему диапазону несколько раз в надежде, что замок распознает шифр. То есть отличать звук от шума он может. Это очень умная система, Орех.

– Значит, мы можем установить, кто лицензировал эту штуку?

– Господи, конечно, нет. Ты бы еще спросил, на кого дом оформлен. У нас единственная ниточка к хозяину – код к замку. Его точно писал свой человек из внутреннего круга. Надеюсь, Виктор скоро установит, как его звали и где он жил.

Окно оказалось закрытым на самый обычный шпингалет. От него шел тоненький проводок сигнализации, упиравшийся в черную коробку. Огонек на ней не горел. Логично, что люди из ЦАЯ ночью все отключили.

Аккуратно поддев шпингалет ножом, Марк открыл окно.

– Залезай, – сказал он. – Перчатки напялить не забудь.

Оказавшись в доме, Марк закрыл окно, прислушался. Наверху размеренно тикали большие напольные часы. Вероятно, их вчера заводили в последний раз.

Рядом с окном находился аквариум, полный дохлой рыбы. Не выдержали вибрации или же некому было кормить. Версию с аномальным воздействием Марк отбросил.

– Слушай, ты радиационный фон замерял? – спросил он.

– Конечно. У меня в детекторе встроенный счетчик. Еще снаружи включил.

– Это ты правильно сделал.

Марк стоял на месте, глядя по сторонам. Он внимательно слушал. Орех старался не мешать. Прошла минута.

– Все, – сказал Марк. – Можем уходить.

– Знаешь, братан, эта твоя привычка жутко бесит. Тебе никто не говорил?

– О чем ты?

– О том, как ты взаимодействуешь с миром. Приходишь куда-то, стоишь как столб, ничего не трогаешь, затем внезапно говоришь, что типа как понял все. Хоть бы для приличия поползал с увеличительным стеклом да ковер порассматривал. Я бы тогда поверил, что ты что-то полезное узнал.

– А тебе этот дом ни о чем не говорит?

– Представь себе, нет.

– Как насчет того, что тут нормальному человеку жить невозможно?

– Это почему?

– Приглядись повнимательнее, – посоветовал Марк. – Просто глянь по сторонам. Ничего странного не видишь?

Орех глядел еще минуты две. По его красному лицу было видно, что он чувствовал себя круглым дураком.

– Цвет, – сказал Марк. – Неужели не видишь?

– А, это? Ну, оранжевые обои. А там красный кирпич. Сиреневый ковер. И что с того?

– Может, то, что это плохо друг с другом сочетается?

– Да у меня дома все примерно так же выглядело. Братан, ты просто не знал нищеты. Строить и облагораживать обычно приходится из того, что есть под рукой.

– Этот дом точно не строили из того, что под рукой. Тут все очень дорогое. Каждый по отдельности элемент тут является, скажем, объектом роскоши. Но не бывает роскоши без чувства меры и стиля. Какой человек в здравом уме вообще будет клеить в особняке такие обои? Да еще и оранжевые.

– Ты придираешься к какой-то дури, – настаивал Орех. – Хозяин налепил всякой пурги, которую увидел в магазине. Забыл обратиться к дизайнеру.

– Я именно об этом тебе и толкую. Такой дом мог строить только человек, который понятия не имеет, как правильно распоряжаться деньгами. Тот, кто внезапно разбогател и пытается почувствовать вкус банкнот. Люди такого типа могут поставить себе в доме дурацкий фонтан просто потому, что в их понятии это будет круто. А это что за винтовая лестница без перил? По ней же ходить невозможно. Навесные потолки, в которых проделаны дыры, чтобы можно было сунуть те две колонны, которые ничего не поддерживают. Орех, тут полная безвкусица. В этот дом вбухано огромное количество денег, но уюта тут никакого. Я уже не говорю про дохлых рыб в аквариуме.

– Ну, безвкусица, и что с того?