Прорыв реальности - Куликов Роман Владимирович - Страница 185

– У всего этого есть смысл, молодой человек.

– Я о том и говорю. Простой, конкретный и четкий смысл. Нам кажется, что если мы продолжим насаждать нелогичность, то со временем она перерастет в нечто понятное и простое. Тогда мы перестроим мышление и поймем, зачем нужна Зона. Это случилось и с тобой, да? Вот поэтому ты пытаешься возвращать артефакты в Зону, из которой они все равно снова попадут в Москву. Общаешься с теми, кто пришел к тебе с оружием, как с гостями. Встраиваешь себя в систему ЦАЯ, которая против тебя. Старик, ты кидаешься из крайности в крайность. В Зоне мы все это делали. А все потому, что ты так и остался сталкером. Бросаешь болты во все сферы своей жизни, считая их аномальными, но даже когда нащупываешь путь, то все равно не знаешь, стоит ли по нему идти. Мне это знакомо, дружище, очень знакомо.

Бойцы ОРАКУЛа затаили дыхание. Пара человек смотрели на Борланда с изумлением, еще несколько кивали со злобой, соглашаясь с услышанными словами. Один сидел без движения, обхватив «снеговик», тупо глядя в точку на полу и покачиваясь. Потасовка, которая произошла несколько минут назад, трогала их меньше, чем собственные воспоминания о том, чем была Зона для каждого из них. Лишь один Крот слушал диалог со спокойствием стратега. Он уже не принадлежал группе. Он не был сталкером. Поняв это, Крот не пытался больше командовать.

– Печально, что единственный человек, который меня понял, оказался на стороне моих врагов, – проговорил хозяин дома. – При других обстоятельствах мы могли бы поговорить более открыто. Развести костер у меня на крыше, вместе выпить и поговорить о том, о чем я в присутствии обычных людей не в силах даже вспомнить. Но я не могу, потому что, повторю, вы – мои враги. Больше сталкер сталкеру спину не прикрывает, потому что Зону развратил внешний мир. Мир обычных людей – жестоких существ без принципов. Все закончится сейчас.

– Верни артефакты, – подал голос Крот. – Закончи боевые действия и сдавайся сам. Тогда мы поговорим.

– Военные, – с отвращением произнес хозяин. – Снова военные. Всегда военные. Всегда хотите быть на шаг впереди, пытаетесь контролировать то, что взять под контроль нельзя. Вы не способны улыбнуться Зоне, принять ее ни там, ни здесь. По-прежнему считаете, что природе можно приказать, и она снимет портянки.

– Я ничего не считаю, – ответил Крот. – Я всего лишь выполняю приказ. Ты же знаешь, что такое приказ?

– Знаю, – согласился хозяин. – Это такая симулятивная мерзость, которая даже сильнейшего воина может заставить вести себя недостойно. Творить зло, сняв с себя ответственность. Я тоже сделал много зла, милейший лейтенант Крот. Но я никогда не называл это благом для народа. Благом для Москвы, для страны, для человечества или космоса. В отличие от вояк и псевдопатриотов я не пытаюсь высмотреть призвание там, где присутствует лишь банальный конфликт коммерческих интересов.

– Не стоит так о военных, – вымолвил побледневший лейтенант. – Я предупредил.

Он выглядел жалко. Хохот из динамиков был ему ответом.

– Вы путаете небо с землей, – сказал хозяин. – Сначала вам кажется, что перед вами все должны стелиться, потому что вы сила. И даже когда вам обламывают рога, вы все равно не меняетесь. Вам начинает казаться, что вы все еще сила, просто потому, что вы – армия. Даже когда за вами не стоит реальной мощи, быдло все равно ведется на ваши корочки, хотя все, что вы можете, – это превосходящим числом давить мирное население. И самое печальное, что среди вас все же много хороших людей, которые ничего не могут поделать. Но среди сталкеров их возможности ничем не ограничены. Потому вас и разгромили в прошлом году в Зоне. Потому тебя, Крот, я разгромлю сейчас. Алексей Вавилов… Борланд. Я благодарен, что нашелся человек, который меня понял. И снова жалею, что не могу вас выпустить отсюда живыми. В Зоне мы бы просто разбрелись в разные стороны. Вы бы вышли за холм, объявили перемирие, и дело с концом. Потому что там – жизнь, и там слово чего-то стоит. Но здесь – цивилизованный мир, и жизни здесь нет. Есть лишь смерть.

– Эй, погоди минутку, – выкрикнул Крот.

– Вы пытались убить моих людей, я пытался убить вас. Теперь нам не договориться. Но вы имеете право знать правду. Знать, в чем суть артефактов, за которыми вы сюда пришли. Это самое обыкновенное оружие, господа. Как всегда и везде. Оружие, и только оно. Но я не хотел уничтожать Москву с их помощью. А вот кто-то из Центра очень хочет. Я всего лишь не дал этому случиться. Единственное, что я могу сделать, – вывезти их обратно в Зону. Завтра вечером, на грузовике. Но часть груза мне придется потратить на вас. Мне больно от такого решения.

– О черт, – пробормотал Фармер.

– Ваши товарищи с другой части дома пытаются проникнуть в бункер, – сказал хозяин. – Так пусть же проникнут. Вы сами избрали этот путь. Раз вы поняли, что у меня на душе, то я дам вам код от двери.

В воздухе зазвучали ноты. Музыкант встрепенулся, схватил «сустейн» и принялся перемещать кольца, беззвучно шевеля губами.

– Что за… – начал какой-то бродяга, и Фармер тут же заткнул ему рот рукой в толстой перчатке.

Мелодия продлилась несколько секунд и закончилась.

– Приблизительно так, – сказал хозяин. – Прокрутите ее наоборот и получите ответ.

– Что? – вырвалось у музыканта.

– Я дал вам шанс спастись. Но в чем он заключается – решайте сами. Может, вам стоит открыть замок. А может, не стоит. Решайте, что будет лучше. Прощайте.

– Эй, отец, не гони, – крикнул Борланд. – Давай договоримся!

Колонки молчали. Назревало что-то очень нехорошее.

Выстрелы снаружи прекратились.

Один из бродяг лихорадочно возился с рацией, видимо, пытаясь заставить ее работать. У него ничего не получалось.

Крот уже не пытался никого построить. Он прислонился к стене с уставшим, почти обреченным видом. Музыкант рядом с ним заканчивал переставлять кольца «сустейна». Борланд не хотел ему мешать, но вскоре не утерпел и спросил:

– Запомнил, что делать?

– Не мешайте мне! – истерично закричал музыкант. – Да! Запомнил! Погодите, сейчас сделаю. Ля-бемоль… черт побери, нет, соль… нет, ля…

Он продолжал бормотать. Борланд не представлял, что там, наверху, могло случиться. Что бы хозяин ни задумал, какой бы ни отдал приказ – отступать, атаковать, подорвать дом, – в любом случае какие-нибудь звуки точно достигли бы нас. И группа «Лиза» сумела бы как-то отреагировать.

Или же наверху все уже мертвы.

Может, там распылили газ, убивший всех… тогда хозяину на руку, чтобы дверь открылась. Раз хозяин все же передал код, стало быть, тут не все так просто.

Борланд пересекся взглядом с Кротом. Командира мучили те же мысли.

Вскоре Крот принял решение и поднял «снеговик».

– Командир, – проговорил Борланд. – Может, скажешь, зачем мы здесь?

– Ты о чем, Вавилов?

– Ну, тут типа как секреты есть. Что-то такое, из-за чего вы не можете его убить, хотя он старается убить нас. В чем подвох?

– А ты не задавай лишних вопросов, – предупредил Крот. – Дольше проживешь.

– Я присоединяюсь к вопросу, – сказал Фармер. – Я должен был умереть еще много лет назад, от лейкемии. Но судьба подарила мне еще немного времени. Каждый день для меня – дополнительный.

– Точно, командир, – злобно прищурился один из бойцов, подходя ближе. – Все мы здесь могли лечь в Зоне, но выжили. Нас не запугаешь. Давай объясняйся.

– Всем оставаться на местах, – сказал Крот, отступая в дальний угол. – Я предупреждаю. Пуль у меня хватит на всех.

– А у нас их хватит на тебя. – Борланд помахал стволом «снеговика». – Но мы можем легко решить этот вопрос, командир. Электрик, ты закончил?

– Да, почти, – дрожащим голосом ответил тот. – Еще четыре ноты, и будет готово.

– Вот и отлично, – сказал Борланд. – Щас мы нацепим эту фигню на ствол, сделаем несколько выстрелов… Проиграет песенка, группа «Лиза» откроет дверь, и мы выйдем навстречу закату. За руки, правда, держаться не будем. Устраивает тебя такой расклад?