Восстание Девятого - Лор Питтакус - Страница 46

Руки у всех, кроме нас, заметно дрожат.

– Просто чтоб ты знал. Мы не обещали тому парню никаких денег. Они просто решили нас запугать. Мы на полной мели, – говорит второй.

– Верю. Кстати, вы больше не на мели, – улыбается Девятый. – Я знаю, что это такое, быть в пути и в бегах. Непросто найти способ подзаработать.

Он поворачивается ко мне за подтверждением. Я улыбаюсь ребятам, но смотрю на Девятого так, чтобы он понял – я в бешенстве. Он пожимает плечами.

– Надеюсь, в следующий раз вам повезет больше! – он разворачивается и уходит. Мы с БК идем за ним.

Мы подходим к машине, садимся и молча отъезжаем. Через пару минут Девятый включает радио. Он барабанит пальцами по рулю в ритме музыки.

– Какого черта ты там делал? – я бью его в плечо. – И не надо нести чушь про бедных маленьких мальчиков и злых, злых дальнобойщиков. Ты просто развлекался и показывал себя? И знаешь что? Ты подверг опасности нас обоих, не говоря о том, что мы отвлеклись от цели. Ну, Девятый! Возьми себя в руки!

Девятый сжимает руль так, что костяшки белеют, и я вижу, что он так стиснул челюсти, что на щеках дергаются мускулы.

– Я не показывал себя и не развлекался, – я ожидаю, что он продолжит, объяснит, но он явно не собирается ничего говорить. Ему-то на что злиться?

– Что, ты просто решил защитить двух человеческих детишек, которых обидели? Не ты ли говорил, что люди не стоят времени и сил?

Он морщится, услышав, как я бросаю ему в лицо его же слова.

– Я не люблю, когда обижают слабых. Никто не имеет права обижать кого-то или отнимать у него что-то только потому, что может. Я не хотел позволять им это сделать. И я сделал так, что им больше такого не захочется, – говорит он безо всякого выражения.

Он смотрит на меня, на мое удивленное лицо, и опять поворачивается к дороге.

– Не понимаю, что тебя шокировало. Я гуманист, парень.

Я качаю головой. Каждый раз, когда мне кажется, что я раскусил Девятого, он поворачивается ко мне другой стороной и в итоге начинает нравиться мне еще больше. Я пожимаю плечами, кладу голову на спинку сиденья, поворачиваюсь к окну и принимаюсь барабанить пальцами по подлокотнику в такт музыке.

– Я не знал, вот и все, – говорю я.

Он немного расслабляется и довольно улыбается, как тот Девятый, к которому я привык.

– Ну да. Ладно. Теперь ты знаешь, парень. Теперь ты знаешь.

Глава двадцать шестая

Моя голова лежит на коленях у Сары Харт, у настоящей Сары Харт, и она гладит меня по волосам. Я смотрю в потолок. Потом поднимаю руку и касаюсь шеи. Вокруг нее идет глубокий порез. Мне хочется сесть, но потрескавшиеся ребра и разбитые колени не позволяют.

Унизительно, как легко Сетракус Ра со мной справился. Какой слабой я оказалась перед лицом его невероятной силы. Я убила столько могадорских солдат. Я отрезала им головы, пройдясь по их рядам, словно газонокосилкой, оружием, которым управляла при помощи телекинеза. С тех пор как я получила свои Наследия, я всегда была готова сражаться, я никогда не боялась, с кем или чем бы я ни сталкивалась. До этого момента. Сетракус Ра таскал меня по камере за цепочку, как будто я тряпичная кукла. Я ничего не могла ему противопоставить. Он даже заставил исчезнуть мои Наследия. У меня была возможность убить Сетракуса Ра, спасти Лориен и закончить войну, а меня едва не раздавили как мошку.

– Шестая? Можешь сказать, Джон еще жив? – осторожно спрашивает Сара. – Я знаю, что тебе больно, но можешь сказать?

– Да, он жив, – шепчу я и слышу, как она с облегчением вздыхает. Немного помолчав, она спрашивает:

– Ты как?

– Не знаю, – я поворачиваю голову, чтобы заглянуть в усталые глаза Сары. Я пытаюсь улыбнуться. У меня нет сил. Глаза у меня закрываются, когда я открываю рот и говорю:

– Он был тобой. Он заставил меня поверить, что он это ты. Чудовище.

Сара воспринимает это без малейших признаков недоумения. Она качает головой и отводит взгляд.

– Я знаю. Он показывал мне. Пару дней назад он пришел ко мне в камеру. Я думала, он пришел опять забрать меня в ту комнату… – она умолкает, потом откашливается и выпрямляется. – В комнату с машинами и мерцающим светом. Там я как будто схожу с ума, и у меня все болит. Трудно объяснить. Но он никуда не собирался меня уводить. Он просто стоял и молчал. Потом он начал дергаться из стороны в сторону, как будто у него припадок. Потом он уменьшился, и… бам! Я как будто смотрела в зеркало. Когда он заговорил, это был не его голос, а мой. Я попыталась ударить его, выцарапать ему глаза, но он избил меня так, что… Ну, впервые я встала поймать тебя, когда тебя сюда бросили.

– Я польщена, – я пытаюсь рассмеяться, но смех застывает в горле. – Нет, правда, спасибо.

– Ну, не за что, – она улыбается мне, и я думаю, что она, наверное, была в ужасе. Мне самой было страшно, как никогда в жизни, а я родилась и воспитывалась для этого. Это моя жизнь. Это не жизнь Сары, даже не близко.

– Я одного не понимаю. Откуда он столько знает о тебе? Как он мог обманывать меня так долго?

– Они все знают, Шестая, – говорит она убийственно серьезным голосом. Я медленно сползаю с ее колен и пытаюсь приподняться. Приходится не обращать внимания на ребра, которые явно против.

– Что ты имеешь в виду под всем? О ком? И что ты знаешь? Обо всем этом.

Сара отводит взгляд.

– Я знаю не так уж много, но рассказала им все, – говорит она спустя минуту. – Я ничего не могла с этим поделать. Они отводили меня в ту комнату, привязывали и вводили мне наркотики. Они задавали одни и те же вопросы, снова и снова. И через некоторое время мой рот сам собой раскрывался, хотя я приказывала себе замолчать. Я просто не могла остановится, – Сара прячет лицо в ладони и всхлипывает. – Я рассказала им все, я повторяла целые разговоры слово в слово.

Я прижимаюсь спиной к стене и позволяю боли охватить все тело.

– Если Джон увидит Сетракуса Ра и решит, что это ты, не знаю, что будет.

В голосе Сары неожиданно звучат нотки истерики:

– Нам надо выбраться отсюда! Нам надо остановить его! Мы можем как-нибудь предупредить Джона?

– Не уверена, что я готова выбираться отсюда.

– Что? Почему? – потрясенно спрашивает она.

Я с трудом поднимаюсь на ноги, хватаясь за ребра.

– Теперь, когда я встретилась с Сетракусом Ра, я снова хочу попытаться с ним справиться. Он сохранил мне жизнь, и теперь я собираюсь его убить.

Это звучало бы более грозно, если бы меня не шатало из стороны в сторону, но я действительно серьезно настроена.

Сара встает, и я впервые могу ее толком рассмотреть. Лицо у нее покрыто синяками и грязью, светлые волосы безжизненно падают на плечи, но она все равно красива. Ее красный свитер порван внизу, и она босиком. Саму ее тоже пошатывает. Она недоверчиво смотрит на меня:

– Взгляни на себя, Шестая. Ты ранена. Серьезно ранена. Ты сама сознаешь, что говоришь? Безумие драться с ним один на один. Джон придет, просто подожди его. Пожалуйста. Он придет и спасет нас. И Сэма. Я знаю, он это сделает.

– Сэм здесь? Ты уверена? Ты видела его?

Сара стискивает зубы.

– Они один раз бросили его сюда со мной. Он был без сознания, весь в синяках и порезах. Как я, – потом у нее заканчиваются силы, и она продолжает упавшим голосом. – Но я знаю, что больше не могу доверять тому, что вижу или слышу. – Я представляю себе окровавленного Сэма в этой самой камере, и у меня все сводит от злости. Что случилось в той пещере могов? Я бью кулаком по бетонной стене и, к своему удивлению, откалываю от нее кусок. Моя сила возвращается. Мне не больно. Мои Наследия возвращаются. Я смотрю Саре прямо в глаза.

– Сара, это ты сдала Джона той ночью в парке? Ты должна мне сказать.

Без малейшего колебания она отвечает:

– Нет. Я люблю его. Да, я была сбита с толку из-за, ну, из-за всего, и мне надо было ко многому привыкнуть, но я бы никогда не предала никого из вас, особенно Джона.