Голос в моей голове (СИ) - Дэв Ольга - Страница 11

— Печально, — пробормотал я.

— Заходи, — вновь предложил хозяин. — И деньги сразу готовь. Я привык сразу рассчитываться. А то были уже случаи…

— Нет проблем, — я вошел в большую комнату, условно поделенную на две половины. На одной из них находилась большая печь с дымоходом, стол для готовки, полки с посудой, а на другой стоял длинный стол с лавками по краям, на которых сидели трое ребятишек, с любопытством выглядывающих из‑за стола.

Навстречу нам вышла женщина лет тридцати с непривычно короткими, до плеч, русыми волосами, добрыми серыми глазами и резковатыми чертами лица. Она поспешно вытирала руки о белый фартук, успевая улыбаться нам и предупреждающе шикать на разбушевавшихся детишек.

— Заходите, господин, рукомойник вон стоит. Руки мойте, сейчас кушать будем.

— Да какой он господин, Жалея, — широко улыбнулся Итар. — Он младше тебя будет. Да и не возражает он против панибратского обращения, так ведь?

— Нисколько, — покачал я головой, проходя к умывальнику и моя руки.

— Вот и хорошо, — добродушно заулыбался хозяин, садясь за стол к детям.

Вытерев руки, я присоединился к нему. Пока хозяйка накладывала нам в миски ужин, я присмотрелся к детям. Мальчик и две девочки. Все трое темноглазые, как их отец. Девочки — одна пяти, а другая семи лет — с трудом сидели на своих местах, крутились, стараясь рассмотреть меня во всех подробностях. Я улыбнулся им. Они в ответ заулыбались еще шире и тихо захихикали.

Я всегда удивлялся тому, что дети хорошо относились ко мне. Со своей 'профессией', как я назвал некромантию, я ожидал другого к себе отношения. Возможно, в этом виновата моя располагающая к себе внешность, совершенно не подходящая некроманту — голубые глаза (оба, когда я накладывал иллюзию) и светлые волосы. Да и лицо само по себе не отталкивало.

Я перевел взгляд на мальчика. На вид ему было около девяти — десяти лет, но вот его взгляд… Я невольно вздрогнул, не ожидая увидеть здесь одержимого тивушем. О, тьма! Удачно я зашел, ничего не скажешь! Надеюсь, тивуш не собирается в ближайшие сутки полностью забрать тело мальчика? Как бы это поосторожнее выведать у его родителей?

Итар, заметив мой явный интерес к детям и их положительную реакцию на мою улыбку, немного упростил мою задачу.

— Это наши дети, — ласково улыбнулся он им. — Дарро, Рисса и Мила.

— Привет, — я протянул руку девочкам. Они с радостью вцепились в нее и затрясли. — Меня Стином зовут.

Я вырвал руку и подал ее мальчику, ради которого эти рукопожатия и были задуманы. Он исподлобья уставился на мою конечность, как будто я протягивал ему ужа. Вроде и не ядовитая змея, но все равно в руки взять противно.

— Дарро, пожми руку, — тихо подсказал ему отец.

Дарро даже не пошевелился. Наступила неловкая пауза. Чтобы не сидеть и дальше с протянутой рукой, я убрал ее из‑под носа мальчика. Да и тивуш уже недовольно завозился в глубине его глаз.

— Ничего страшного, — я через силу улыбнулся. Все мои инстинкты некроманта вопили о том, что нужно убить мальчика. Или валить отсюда, пока не поздно.

Помогла Ларика.

'Эрстин, расслабься, — посоветовала она. — Это же всего лишь мальчик'.

Знала бы ты, что это за мальчик… Если со смерти так любящего его родственника, который не может расстаться с ним и после смерти, прошло триста шестьдесят пять дней, то буквально через три дня от жителей Пискариков не останется и следа. Только бы конец этого срока не кончился сегодня. А то мне сегодня везет…

— Он у нас немножко нелюдим, — с извиняющей улыбкой пояснила Жалея, ставя передо мной миску с чем‑то горячим и вкусно пахнущим.

Знала бы ты, как он станет 'людим' по окончании года… Тогда его будут интересовать только люди. Причем, в любом виде.

— У детей этого возраста такое бывает, — со 'знающим' видом успокоил я родителей, принимаясь за еду. Но как‑то же мне нужно было их подтолкнуть к разговору о мальчике.

Родители переглянулись, но я, как ни в чем не бывало, продолжал есть свой ужин.

— Да это после смерти его деда, отца Жалеи, началось, — осторожно начал Итар. Конечно, не будут же они первому встречному о недуге ребенка говорить. Но мне‑то можно. Мне даже не интересно. А родителям давно хочется поделиться своим горем. — Дед любил его очень, а Дар не отходил от него. А как он умер, сын стал равнодушным ко всему. Ест, когда скажем, спит ночью, а днем сидит и в одну точку смотрит. Ни с кем не разговаривает…

— И давно он так? — я провел кусочком хлеба по стенкам миски, собирая остатки ужина.

— Да около года уже.

— Около? — не удовлетворил меня такой приблизительный ответ.

— Десять месяцев? — полувопросительно обратился Итар к жене.

— Девять с половиной, — уточнила Жалея, встав и погладив сына по голове.

Мальчик продолжал неспешно отправлять в рот ложку за ложкой, не обращая внимания на ласку матери и наш разговор. Механически пережевывал, глотал и тянулся за следующей ложкой. Но это недолго. Стоит только вспомнить, как вел себя тивуш, которого мы вчетвером еле загнали и убили. Вот он точно отсутствием аппетита не страдал. Даже наоборот.

— Долго, — посочувствовал я и даже вполне искренне родителям.

— Но мы надеемся, что скоро все исправится, — улыбнулся Итар. — Я месяц назад ездил к магам Жизни. Обещали приехать, посмотреть. А на днях даже весточку прислали, что скоро один из самых сильных магов приедет нашего Дарро осматривать.

Ну да, ну да. Он только и сможет, что осмотреть его. Здесь некромант нужен. Если, конечно, хотите увидеть своего сына живым. Правда, есть и другой выход. Убить мальчика. Тивуш после этого точно не выживет, да и пискаринцы останутся в живых. Вот только ни маг Жизни, ни сами родители на это не пойдут.

— Спасибо, — поблагодарил я, протягивая женщине пустую миску. — Можно у вас еще попросить собрать мне провизию с собой? Я отдельно заплачу.

— Конечно, — Жалея улыбнулась. — Одежду вашу тоже просушить не мешает.

— И не только. Ту, что в мешке еще и стирать нужно. И я еще хотел купить сумку из плотной ткани, чтобы так быстро не промокала.

— Есть у нас такие, — женщина собрала всю посуду со стола и пошла в сторону плиты. — Одежду сами стирать будете? Если хотите, могу я заняться. Мне все равно девочкам стирать.

— А не поздно? — усомнился я.

— Что вы! Еще рано! Это все тучи!

— Хорошо, спасибо, — я засунул руку во внутренний карман куртки, порылся там и достал деньги — два серебряных. — За все, — пояснил я, кладя монеты на стол.

— О, да ты щедр, — широко ухмыльнулся Итар, вспоминая мое поведение в сенцах. — Пошли, комнату покажу. Не беспокойся, Жалея приведет в порядок твою одежду.

Я забрал из заплечного мешка кожаный непромокаемый мешочек поменьше — с книгами и другими ценными для меня вещами, и отправился вслед за хозяином, чувствуя лопатками тяжелый взгляд тивуша и борясь с искушением резко обернуться и метнуть ему в глазницу нож…

'Ты расскажешь, что с мальчиком?' — тихо спросила Ларика.

Я протяжно вздохнул. Конечно, я ждал ее вопросов. Девушка прекрасно видела мою реакцию при виде Дарро. Более того, она ее чувствовала. И отвертеться от любопытства Ларики мне вряд ли удастся. Поэтому я откинул одеяло и сел на кровати.

— Тебе в подробностях? — уточнил я.

'Не возражаю', — согласилась Ларика.

— Тогда слушай. Был у мальчика дедушка, который до безумия любил внука. Внук тоже не отходил от деда ни на шаг. Говорят, люди не чувствуют приближения смерти. Глупости это все. Некритта всегда дает знаки человеку, которого собирается забрать в ближайшее время. Другое дело, что на эти знаки не все обращают внимания. Дед же обратил. И кто бы мог подумать, что старик не захочет умирать. Он цеплялся за жизнь, за внука, боясь расстаться и с тем, и с другим. Но все равно в назначенное богиней время он умирает. И превращается в нежить.

'ЧТО?!' — воскликнула Ларика.

— Не перебивай, — досадливо поморщился я, только войдя во вкус. — Продолжим. Любимый дед перед смертью неосознанно привязал к себе внука, а после смерти начал потихоньку перебираться в его тело. Ведь свое‑то уже не то. Не ходит, не живет, да и черви скоро все источат.