Харон обратно не перевозит (сборник) - Азимов Айзек - Страница 105

— А кто это отрицает? Я только хочу сказать, что Солнце — не вечно. И ничего, кроме этого. Нам гарантировано, скажем, 20 миллионов лет, а дальше что?

Лупов ткнул в собеседника не вполне уверенным жестом.

— И не рассказывай мне сказки о том, что мы переберемся к другому солнцу.

Пару минут они молчали. Аделл неспешно прикладывался к бокалу. Лупов сидел с закрытыми глазами. Они расслаблялись.

Затем Лупов резко открыл глаза.

— Ты, наверное, думаешь, что мы полетим к другому солнцу, когда с нашим будет покончено?

— Я ни о чем не думаю.

— Думаешь. Вся беда у тебя в том, что ты не силен в логике. Ты похож на парня, не помню из какого рассказа. Он попал под проливной дождь и спрятался от него в роще. Встал под дерево и стоял, ни о чем не заботясь, поскольку считал, что как только крона намокнет и начнет протекать, то он сможет перейти под другое дерево…

— Я уже все понял, — ответил Аделл. — Не ори. Когда солнце погаснет, других звезд уже тоже не будет.

— Вот именно, — пробормотал Лупов. — Все звезды родились в одном космическом взрыве, каков он там ни был, и кончить свой путь они должны практически одновременно. То есть, по космическим масштабам. Конечно, одни погаснут раньше, другие позже. Я полагаю, красные гиганты не протянут и сотни миллионов лет. Солнце, допустим, просуществует 20 миллиардов лет, а карлики, на радость нам, возможно, продержатся еще сотню миллиардов. Но возьмем биллион лет и что увидим — Мрак, максимальный уровень энтропии, тепловая смерть.

— Я знаю все про энтропию, — горько сказал Аделл.

— Верю, черт тебя подери!

— Я знаю не меньше тебя!

— Тогда ты должен знать, что в один прекрасный день все сгинет!

— А кто спорит, что нет?

— Ты споришь, доходяга несчастный. Ты сказал, что теперь у нас энергии столько, что хватит на веки — вечные. Ты так и сказал — «во веки веков».

Теперь настал черед Аделла не соглашаться.

— А мы со временем что — нибудь придумаем, чтобы все восстановить.

— Никогда.

— Почему? Когда — нибудь.

— Никогда!

— Спроси Мультивака.

— Ты спроси. Предлагаю пари на пять долларов, что это невозможно.

Аделл был пьян уже настолько, что принял пари. В то же время он был еще достаточно трезв для того, чтобы составить необходимую последовательность символов и операторов, которая в переводе на человеческий язык была бы эквивалентна вопросу: «Сможет ли человечество снова заставить Солнце сиять, когда оно начнет умирать от старости?» Или, формулируя короче: «Как уменьшить энтропию в объеме всей Вселенной?»

Мультивак скушал вопрос и стал глух и нем. Огоньки на пультах и панелях перестали мигать, затихло привычное щелканье реле. Мультивак погрузился в глубокое раздумье. Затем, когда изрядно струхнувшие служители уже не могли дальше сдерживать дыхание, пульт ожил и на экране дисплея высветилась фраза:

ДАННЫХ НЕДОСТАТОЧНО ДЛЯ ОСМЫСЛЕННОГО ОТВЕТА

— Пари не состоялось, — прошептал Лупов.

Они быстро допили остатки виски и убрались восвояси. Назавтра оба маялись от головной боли и общего недомогания и про эпизод с участием Мультивака не вспоминали.

Джеррод, Джерродина и Джерродетты 1–я и 2–я наблюдали звездную картину на видеоэкране. Переход через гиперпространство в своей вневременной фазе подходил к концу. Наконец однообразное мерцание, заменявшее звезды, уступило место одинокому яркому призрачному диску, доминирующему в центре экрана.

— Это Х–23, — сказал Джеррод не вполне твердо. Кисти его тонких рук были сцеплены за спиной, а пальцы побелели.

Обе девочки, маленькие Джерродетты, впервые в жизни совершили путешествие через гиперпространство и впервые ощутили характерное, странное чувство выворачиваемого наизнанку сознания. Они разразились бессмысленным хихиканьем и принялись гоняться друг за дружкой вокруг своей матери.

— Мы достигли Х–23, мы достигли Х–23…

— Тише, дети, — строго сказала Джерродина. — Ты уверен, Джеррод?

— А какие тут могут быть сомнения? — спросил Джеррод, непроизвольно взглянув на бесформенный металлический наплыв под самым потолком. Он проходил по потолку на всю длину отсека и шел дальше сквозь переборку и через другие отсеки по всему кораблю.

Джеррод мало что знал про эту металлическую штуковину, кроме того, что она называется Микровак; что ей можно задавать любые вопросы, которые только придут в голову; что она ведет корабль к заранее намеченной цели, контролирует поступление энергии из Субгалактических Силовых станций и рассчитывает прыжки через гиперпространство.

На долю самого Джеррода и его семьи оставалось только пассивное наблюдение да ожидание прибытия к цели. В комфортабельных каютах корабля этот процесс был не в тягость.

Кто — то когда — то говорил Джерроду, что «ак» в конце слова Микровак на древнеанглийском языке означает сокращение слов «аналоговый компьютер», но и эта информация, в сущности, была ему не нужна.

Глаза Джерродины увлажнились.

— Ничего не могу с собой поделать. Так странно покидать нашу Землю.

— Боже мой, но отчего? — воскликнул Джеррод. — Там у нас ничего не осталось. А на Х–23 у нас будет все. Мы будем там не одиноки и нам не нужно даже будет разыгрывать из себя пионеров. На планете уже живет миллион человек. И я думаю, что уже наши праправнуки тоже отправятся подыскивать себе новый мир, потому что этот к тому времени переполнится.

Помолчав, он добавил:

— Все — таки здорово придумано! Компьютеры рассчитывают новые маршруты по мере возрастания человечества.

— Я знаю, знаю, — сказала Джерродина несчастным тоном. — Наш Микровак — самый лучший Микровак; лучший в мире Микровак!

— Я тоже так думаю, — сказал Джеррод и потрепал ее за волосы.

Это действительно было так, и Джеррод был рад иметь собственный Микровак и рад, что он родился именно в это благословенное время и ни в какое другое. Во времена его предков единственными компьютерами были гигантские электронные машины, занимающие площадь в добрую сотню квадратных миль. На каждой планете имелся один такой. Их называли Планетными АКами. Они постоянно увеличивались в размерах, на протяжении тысячелетий, а затем, наконец, настало время усовершенствования, развития вглубь. Сначала вместо транзисторов появились интегральные схемы, затем — молекулярные пленки, после — кристаллы, даже самый большой планетный АК мог теперь уместиться в трюме космического корабля.

Джеррод почувствовал гордость, которую всегда испытывал при мысли, что его личный Микровак гораздо сложнее, надежнее и совершеннее, чем даже древний Мультивак, который по преданиям приручил Солнце и разрешил проблему передвижения в гиперпространстве, открыв тем самым путь к звездам.

— Так много звезд, так много планет, — вздохнула Джерродина, занятая своими мыслями. — И, наверное, люди вечно будут переселяться с планеты на планету, как и сейчас.

— Не вечно, — сказал Джеррод с улыбкой. — Все это, хотя и не скоро, но кончится. Через много миллиардов лет. Даже звезды умирают, ты ведь знаешь — энтропия возрастает.

— Папочка, что такое энтропия? — заинтересовалась Джерродетта 2–я.

— Энтропия, крошка, это слово, чтобы обозначать, сколько распада во Вселенной. Все в мире разрушается и разламывается, как твой любимый ходячий говорящий робот. Помнишь его?

— А если вставить в него новый силовой блок — ты ведь тогда оживил его так?

— Звезды и есть силовые блоки. Если они исчезнут, другой энергии у нас уже не будет.

Джерродетта 1–я внезапно заревела.

— Не хочу — у—у… Не позволяй звездам умирать!

— Смотри, до чего ты довел ребенка своими дурацкими разговорами, — раздраженно произнесла мать.

— Почем я мог знать, что это их так испугает, — прошептал Джеррод. (Джерродетта 2–я тоже присоединилась к хныканью сестры).

— Спроси и Микровака, — канючила Джерродетта 1–я, — спроси у него, как снова включить звезды!

— Лучше спроси, — сказала Джерродина. — Это их успокоит.