Дочь палача и ведьмак - Пётч Оливер - Страница 84

– Что ты имеешь… – начала Магдалена, как впереди вдруг замерцал слабый свет.

От левой стены исходило легкое свечение. В темноте оно мерцало ядовитым облаком.

– Господи, что это? – прошептала Магдалена.

– Это? – Якоб ухмыльнулся. – Одна из наших загадок. Хоть и воняет безбожно.

Он зашагал к свету и, казалось, растворился в сиянии.

– Папа! – в ужасе крикнула дочь палача. – Где ты?

С замирающим сердцем она бросилась вслед за Куизлем и поняла, что свечение исходило из очередного прохода. Шагнув через низкую арку, женщина оказалась в круглой, похожей на колодец комнате, залитой зеленоватым сиянием. И, только приглядевшись как следует, Магдалена заметила, что светилась не сама комната, а лишь некоторые предметы в ней. Слева стоял грубо сколоченный стол, на нем лежала раскрытая книга. Рядом стояли какие-то миски, реторты и тигли, и каждый предмет светился этим странным сиянием. Тут же были сложены и другие книги в толстых кожаных переплетах. По всему столу рассыпались мелкие крошки, тоже светясь зеленым.

Но ярче всего светилась громадная куча мусора у противоположной стены – словно по ней ползали сотни светлячков. Вонь в комнате стояла такая, что Магдалену едва не вывернуло.

– Прошу пожаловать! – проворчал палач. – Мы отыскали нужник старой крепости.

Магдалену так заворожило сияние, что до нее не сразу дошло, что сказал отец.

– Что отыскали? – спросила она смущенно.

– Нужник. Или, скорее, клоаку под ним.

Якоб шагнул к куче и принялся в ней копаться. Между пальцев у него посыпались черные комки. Он взглянул на круглое заскорузлое отверстие в потолке.

– Похоже, когда-то там находилась уборная благородных господ. – Куизль ухмыльнулся. – В сортире-то мы все равны, так ведь? Без разницы, хоть ты граф, монах или живодер какой.

Магдалена растерянно взглянула на отца:

– Но почему тут все светится? Стол, миски, эти вот комья…

– Потому что колдун создает здесь адское пламя, – ответил Куизль. – И послушник Виталис, и брат Лаврентий, оба были обсыпаны фосфором. Вспомни, что Симон видел в подвале, когда осматривал трупы.

– Свет! – воскликнула Магдалена. – Ну конечно! Ты же рассказывал про этот фосфор. Он светится зеленым и горит, как трут. Но клоака тут для чего?

– Чтобы получить фосфор, выпаривают мочу. – Палач брезгливо отшвырнул скомканные нечистоты. – Много мочи. А здесь дерьма скопилось, наверное, от десятка благородных поколений. Колдун, похоже, разыскал эту клоаку и воспользовался ею для своих целей.

Охваченная любопытством, Магдалена подошла поближе и посветила факелом, но палач оттащил ее за руку.

– Осторожнее, – прорычал Якоб. – Эта дрянь вспыхнет, ты и глазом не моргнешь. А при том количестве, что здесь накопилось, вся гора может на воздух взлететь.

Он повернулся к столу, осмотрел ступки, реторты и тигли и задержал взгляд на книгах. Потом взял наугад особенно потрепанный том и пробормотал:

– Написана иероглифами. Похоже, очень старая. Странно, я такого никогда не видел…

Он отложил фолиант в сторону и потянулся за следующим. Этот тоже был написан на незнакомом Магдалене языке. В конце концов Куизль взялся за раскрытую перед ним книгу. Полистав переплетенный в кожу том, присвистнул сквозь зубы.

– Если бы я не знал заранее, что книгу эту написал полоумный убийца, то поклонился бы перед ним. Посмотри сама.

Магдалена с любопытством приблизилась и взглянула на искусно исписанные страницы: записи на латыни с размашистыми кроваво-красными буквами и инициалами, зарисовками кукол, человеческих конечностей и загадочных устройств, о назначении которых оставалось только догадываться. На других страницах значились странные формулы, расчеты и ряды чисел. Глядя на все это, дочь палача решила, что это сам сатана писал свою собственную библию.

– Поразительно, – прошептал Куизль едва ли не с благоговением. – Здесь собраны знания из всех тайных наук. Похоже немного на «Оккультную философию» Агриппы, только еще загадочнее. Я такого еще ни разу не встречал. Кто бы это ни написал…

Он замолчал и взволнованно ткнул пальцем в одну из последних страниц, на которой были нарисованы несколько молний, бьющих в крышу. Вдоль стены к человеческому эскизу тянулась то ли веревка, то ли проволока. Внизу значились три слова на латыни. Tornitrua et fulgura.

Гром и молния.

– Громоотвод Непомука! – выдавил палач. – Он рассказывал мне про него в подвале, помнишь? Именно таким он описывал и тогда, и слова на латыни те же. А это значит только одно…

Он принялся перебирать книги, пока не показал с торжествующим видом еще одну записную книжку.

– Ха, так я и думал! – воскликнул он. – Записная книжка Непомука. Я узнал ее по почерку.

Магдалена нахмурилась, едкая вонь мешала ей думать.

– Записная книжка Непомука? – переспросила она. – Но ведь он сейчас в Вайльхайме. Как же эта книжка могла сюда попасть?

– Непомук говорил тогда, что Виргилиус постоянно расспрашивал его об этом громоотводе, – задумчиво ответил Куизль. – У них даже до споров доходило, потому что Непомук не хотел ему ничего говорить. Виргилиус утверждал, мол, кому-то там захотелось поближе познакомиться с этими записями. Похоже, этот кто-то и выкрал книжку.

– Колдун! – У Магдалены мороз прошел по коже. – Думаешь, он убил Виргилиуса с послушниками, устроил так, чтобы Непомука отправили на костер, и все это ради громоотводов?

Палач покачал головой:

– Не знаю. До сих пор он делал все, лишь бы только добраться до облаток. Как это все связать? – Он вздохнул. – Жаль, что похищенного Виргилиуса нашли мертвым в колодце. Уж он-то нам что-нибудь рассказал бы на этот счет…

Магдалена собралась было с ответом, но из глубины коридора донесся вдруг шорох. Что-то шаркало по полу.

– Я так смотрю, к нам пришли, – проворчал палач и потянулся к дубинке, висевшей на поясе рядом с ножом. – Что ж, встретим гостя как полагается.

Обездвиженный, Симон смотрел на стоявшую посреди комнаты куклу. Внутри у нее скрипело и трещало, а сама она шевелила красными губами и говорила человеческим голосом.

– Этот яд удивителен, не правда ли? – спросила Аврора.

В высоком голосе слышалась странная хрипотца, даже визгливость. Симон уверен был, что где-то уже слышал его, но из-за страха не мог вспомнить, где именно.

– Он лежит у меня еще с поездки по Вест-Индии, – продолжала кукла. – Коренные народы используют его на охоте, в том числе и на людей. Вообще-то он вызывает мгновенную смерть, но, видимо, сказались последствия дальней дороги. Хотя так даже интереснее.

Аврора открывала и закрывала рот, словно ей не хватало воздуха.

– Я вот думаю, не испробовать ли мне свой эксперимент сначала на вас? Ведь в нынешнем вашем состоянии вы ничем не отличаетесь от безжизненной куклы. Интересно было бы посмотреть, удастся ли мне вдохнуть в вас жизнь. Но для этого, наверное, не найдется времени. Мгновение, когда окружающая природа и вера сливаются в столь неповторимом синтезе, слишком скоротечно.

Симон снова попытался приподняться с холодного, жесткого пола или хотя бы повернуть голову. Но ничего не получилось. Все тело парализовало, и куклу он видел лишь краем глаза. К тому же, охваченный ужасом, лекарь даже думать был не в состоянии.

«Это невозможно! – твердил он про себя. – Автомат не может думать и говорить. Или может?.. Неужели это и есть тот самый голем? Оживленный своим хозяином, которого сам же потом и убил?»

Симон уставился в потолок. Птичка все не умолкала. Лекарь понял наконец, что его так настораживало все это время. Приятный напев был не более чем последовательностью одних и тех же звуков, а серебряный соловей – всего лишь милой игрушкой. С полок на лекаря таращились мертвые черепа неведомых чудищ, а технические устройства среди них казались холодными и враждебными, словно с другой планеты.

Откуда-то из-за двери Симон уловил вдруг тихий плач. Кто-то хныкал знакомым до боли голосом, а когда лекарь узнал его, сердце едва не выскочило из груди.