Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 112

112

25Чем реже нас балует счастьеТем слаще предаваться намПредположеньям и мечтам.Родится ль тайное пристрастьеК другому миру, хоть и тамСудьбы приметно самовластьеМы все свободнее даримЕму надежды и желанья;И украшаем, как хотим,Свои воздушные созданья!Когда забота и печальПокой душевный возмущают,Мы забываем свет, и вдальДуша и мысли улетают,И ловят сны, в которых нетСледов и теней прежних лет.Но ум, сомненьем охлажденныйИ спорить с роком приученный,Не усладить, не позабытьСвои страдания желает;И если иногда мечтает,То он мечтает победить!И, зная собственную силу,Пока не сбросит прах в могилу,Он не оставит гордых дум…Такой непобедимый умПриродой дан был Измаилу!26Он ранен, кровь его течет;А он не чувствует, не слышит;В опасный путь его несетРетивый конь, храпит и пышет!Один Селим не отстает.За гриву ухватясь руками,Едва сидит он на седле;Боязни бледность на челе;Он очи, полные слезами,Порой кидает на того,Кто все на свете для него,Кому надежду жизни милойГотов он в жертву принести,И чье последнее «прости»Его бы с жизнью разлучило!Будь перед миром он злодей,Что для любви слова людей?Что ей небес определенье?Нет! охладить любовь гоненьеЕще ни разу не могло;Она сама свое добро и зло!27Умолк докучный крик погони;Дымясь и в пене скачут кониМежду провалом и горой,Кремнистой, тесною тропой;Они дорогу знают самиИ презирают седока,И бесполезная рукаУж не владеет поводами.Направо темные кустыВисят, за шапки задеваяИ с неприступной высотыНа новых путников взирая;Чернеет серна молодая;Налево – пропасть; по краямРяд красных камней, здесь и тамВсегда обрушиться готовый.Никем не ведомый потокВнизу, свиреп и одинок,Как тигр Америки суровой,Бежит гремучею волной;То блещет бахромой перловой,То изумрудною каймой;Как две семьи – враждебный гений,Два гребня разделяет он.Вдали на синий небосклонНагих, бесплодных гор ступениВедут желание и взглядСквозь облака, которых тениПо ним мелькают и спешат;Сменяя в зависти друг друга,Они бегут вперед, назад,И мнится, что под солнцем югаВ них страсти южные кипят!28Уж полдень. Измаил слабеет;Пылает солнце высоко.Но есть надежда! дым синеет,Родной аул недалеко…Там, где кустарником покрыты,Встают красивые гранитыКаким-то пасмурным венцом,Есть поворот и путь, прорытыйАрбы скрипучим колесом.Оттуда кровы земляные,Мечеть, белеющий забор,Аргуны воды голубые,Как под ногами, встретит взор!Достигнут поворот желанный;Вот и венец горы туманной;Вот слышен речки рев глухой;И белый конь сильней рванулся…Но вдруг переднею ногойОн оступился, спотыкнулсяИ на скаку, между камней,Упал всей тягостью своей.29И всадник, кровью истекая,Лежал без чувства на земле;В устах недвижность гробовая,И бледность муки на челе;Казалось, час его кончиныЖдал знак условный в небесах,Чтобы слететь, и в миг единыйИз человека сделать – прах!Ужель степная лишь могилаНичтожный в мире будет следТого, чье сердце столько летМысль о ничтожестве томила?Нет! нет! ведь здесь еще Селим…Склонясь в отчаянье над ним,Как в бурю ива молодаяНад падшим гнется алтарем,Снимал он панцирь и шелом;Но сердце к сердцу прижимая,Не слышит жизни ни в одном!И если б страшное мгновеньеВсе мысли не убило в нем,Судиться стал бы он с творцомИ проклинал бы провиденье!..30Встает, глядит кругом Селим:Все неподвижно перед ним!Зовет – и тучка дождеваяЛетит на зов его одна,По ветру крылья простирая,Как смерть, темна и холодна.Вот, наконец, сырым покровомОдела путников она,И юноша в испуге новом!Прижавшись к другу с быстротой:«О, пощади его!.. постой! —Воскликнул он, – я вижу ясно,Что ты пришла меня лишитьТого, кого люблю так страстно,Кого слабей нельзя любить! Ступай! Ищи других по свету…Все жертвы бога твоего!Ужель меня несчастней нету?И нет виновнее его?»