Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 153

153

Как мог бы я за чашей хохотатьИ яркий дар похмелья выпивать,Когда всечасно мстительный металлВ больного сердца струны ударял?Они меня будили в тьме ночной,Когда и ум, как взгляд, подернут мглой,Чтобы нагнать еще ужасней сон;Не уходил с зарей багровой он.Чем боле улыбалось счастье мне,Тем больше я терзался в глубине,Я счастие, казалося, привлек,Когда его навеки отнял рок,Когда любил в огне мучений злыхЯ женщин мертвых более живых.Есть сумерки души во цвете лет,Меж радостью и горем полусвет;Жмет сердце безотчетная тоска;Жизнь ненавистна, но и смерть тяжка.Чтобы спастись от этой пустоты,Воспоминаньем иль игрой мечтыУмножь одну или другую ты.Последнее мне было легче! ЯОпять бежал в далекие края;И здесь, в сей бездне, в северных горах,Зароют мой изгнаннический прах.Без имени в земле он должен гнить,Чтоб никого не мог остановить.Так я живу. Подземный мрак и хлад,Однообразный стук, огни лампадМне нравятся. Товарищей толпуПрезреннее себя всегда я чту,И самолюбье веселит мой нрав:Так рад кривой, слепого увидав!· · · · · ·· · · · · ·И я люблю, когда немая грустьМеня кольнет, на воздух выйти. Пусть,Пусть укорит меня обширный свод,За коим в славе восседает тот,Кто был и есть и вечно не прейдет.Задумавшись, нередко я сижуНад дикою стремниной и гляжуВ туманные поля передо мной,Отдохшие под свежею росой.‹· · · · · ·›Тогда, как я, воскликнешь к небесам,Ломая руки: «Дайте прежним днямВоскреснуть!» – но ничто их не найдет,И молодость вторично не придет!..Ах! много чувств и мрачных и живыхОткрыть хотел бы Джюлио. Но ихПускай обнимет ночь, как и меня!..Уже в лампаде нет почти огня,Страница кончена – и (хоть чудна)С ней повесть жизни, прежде чем она…

Февраль – апрель 1830

Исповедь

1День гас; в наряде голубом,Крутясь, бежал Гвадалкивир,И, не заботяся о том,Что есть под ним какой-то мир,Для счастья чуждый, полный злом,Светило южное текло,Беспечно, пышно и светло,Но в монастырскую тюрьмуИгривый луч не проникал.Какую б радость одномуТуда принес он, если б знал.Главу склоня, в темнице тойСидел отшельник молодой,Испанец родом и душой;Таков был рок! Зачем, за что, —Не знал и знать не мог никто,Но, в преступленье обвинен,Он оправданья не искал;Он знал людей и знал закон…И ничего от них не ждал.Но вот по лестнице крутойЗвучат шаги, открылась дверь,И старец дряхлый и седойВзошел в тюрьму, – зачем теперь,Что сожаленья и приветТому, кто гибнет в цвете лет?2«Ты здесь опять! Напрасный труд!..Не говори, что божий судОпределяет мне конец.Всё люди, люди, мой отец…Пускай погибну, смерть мояНе продолжит их бытия,И дни грядущие моиИм не присвоить – и в крови,Неправой казнью пролитой,В крови безумца молодой,Согреть им вновь не сужденоСердца, увядшие давно;И гроб без камня и креста,Как жизнь их ни была свята,Не будет слабым их ногамСтупенью новой к небесам.И тень невинного, поверь,Не отопрет им рая дверь.Меня могила не страшит.Там, говорят, страданье спитВ холодной, вечной тишине,Но с жизнью жаль расстаться мне.Я молод, молод, – знал ли ты,Что значит молодость, мечты?Или не знал – или забыл,Как ненавидел и любил,Как сердце билося живейПри виде солнца и полейС высокой башни угловой,Где воздух свеж и где поройВ глубокой скважине стеныДитя неведомой страны,Прижавшись, голубь молодойСидит, испуганный грозой!Пускай теперь прекрасный светТебе постыл – ты слеп, ты седИ от желаний ты отвык.Что за нужда? – ты жил, старик;Тебе есть в мире что забыть!Ты жил! Я также мог бы жить!3Ты слушать исповедь моюСюда пришел – благодарю;Не понимаю: что былаУ них за мысль? Мои делаИ без меня ты должен знать —А душу можно ль рассказать?И если б мог я эту грудьПеред тобою развернуть,Ты, верно, не прочел бы в ней,Что я преступник иль злодей. Пусть монастырский ваш законРукою неба утвержден,Но в этом сердце есть другой,Ему не менее святой;Он оправдал меня – одинОн сердца полный властелин.И тайну страшную моюЯ неизменно сохраню,Пока земля в урочный часКак двух друзей не примет нас.Доселе жизнь была мне пленСреди угрюмых этих стен,Где детства ясные годаЯ проводил – бог весть куда!Как сон, без радости и бед,Промчались тени лучших лет,И воскресить те дни едва льЖелал бы я – а всё их жаль!Зачем, молчание храня,Так грозно смотришь на меня?Я волен… я не брат живых.Судей бесчувственных моихНе проклинаю… но, старик,Я признаюся, мой языкНе станет их благодаритьЗа то, что прежде, может быть,Чем луч зари на той стенеПогаснет в мирной тишине,Я, свежий, пылкий, молодой,Который здесь перед тобойЖиву, как жил тому пять лет,Весь превращуся в слово «нет»!И прах, лишенный бытия,Уж будет прах один – не я!