Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 166

166

III Над Москвой великой, златоглавою,Над стеной кремлевской белокаменнойИз-за дальних лесов, из-за синих гор,По тесовым кровелькам играючи,Тучки серые разгоняючи,Заря алая подымается;Разметала кудри золотистые,Умывается снегами рассыпчатыми,Как красавица, глядя в зеркальце,В небо чистое смотрит, улыбается.Уж зачем ты, алая заря, просыпалася?На какой ты радости разыгралася?Как сходилися, собиралисяУдалые бойцы московскиеНа Москву-реку, на кулачный бой,Разгуляться для праздника, потешиться.И приехал царь со дружиною,Со боярами и опричниками,И велел растянуть цепь серебряную,Чистым золотом в кольцах спаянную.Оцепили место в двадцать пять сажень,Для охотницкого бою, одиночного.И велел тогда царь Иван ВасильевичКлич кликать звонким голосом:«Ой, уж где вы, добрые молодцы?Вы потешьте царя нашего батюшку!Выходите-ка во широкий круг;Кто побьет кого, того царь наградит;А кто будет побит, тому бог простит!»И выходит удалой Кирибеевич,Царю в пояс молча кланяется,Скидает с могучих плеч шубу бархатную,Подпершися в бок рукою правою,Поправляет другой шапку алую,Ожидает он себе противника…Трижды громкий клич прокликали —Ни один боец и не тронулся,Лишь стоят да друг друга поталкивают.На просторе опричник похаживает,Над плохими бойцами подсмеивает:«Присмирели, небось, призадумались!Так и быть, обещаюсь, для праздника,Отпущу живого с покаянием,Лишь потешу царя нашего батюшку».Вдруг толпа раздалась в обе стороны —И выходит Степан Парамонович,Молодой купец, удалой боец,По прозванию Калашников.Поклонился прежде царю грозному,После белому Кремлю да святым церквам,А потом всему народу русскому,Горят очи его соколиные,На опричника смотрит пристально.Супротив него он становится,Боевые рукавицы натягивает,Могучие плечи распрямливаетДа кудряву бороду поглаживает.И сказал ему Кирибеевич:«А поведай мне, добрый молодец,Ты какого-роду племени,Каким именем прозываешься?Чтоб знать, по ком панихиду служить,Чтобы было чем похвастаться».Отвечает Степан Парамонович:«А зовут меня Степаном Калашниковым,А родился я от честного отца,И жил я по закону господнему:Не позорил я чужой жены,Не разбойничал ночью темною,Не таился от свету небесного…И промолвил ты правду истинную:По одном из нас будут панихиду петь,И не позже как завтра в час полуденный;И один из нас будет хвастаться,С удалыми друзьями пируючи…Не шутку шутить, не людей смешитьК тебе вышел я, басурманский сын, —Вышел я на страшный бой, на последний бой!»И услышав то, КирибеевичПобледнел в лице, как осенний снег;Бойки очи его затуманились,Между сильных плеч пробежал мороз,На раскрытых устах слово замерло…Вот молча оба расходятся,-Богатырский бой начинается.Размахнулся тогда КирибеевичИ ударил в первой купца Калашникова,И ударил его посередь груди —Затрещала грудь молодецкая,Пошатнулся Степан Парамонович;На груди его широкой висел медный крестСо святыми мощами из Киева, —И погнулся крест и вдавился в грудь;Как роса из-под него кровь закапала;И подумал Степан Парамонович:«Чему быть суждено, то и сбудется;Постою за правду до последнева!»Изловчился он, изготовился,Собрался со всею силоюИ ударил своего ненавистникаПрямо в левый висок со всего плеча.И опричник молодой застонал слегка,Закачался, упал замертво;Повалился он на холодный снег,На холодный снег, будто сосенка,Будто сосенка во сыром боруПод смолистый под корень подрубленная,И, увидев то, царь Иван ВасильевичПрогневался гневом, топнул о землюИ нахмурил брови черные;Повелел он схватит удалова купцаИ привесть его пред лицо свое.Как возговорил православный царь:«Отвечай мне по правде, по совести,Волной волей или нехотяТы убил мово верного слугу,Мово лучшего бойца Кирибеевича?»«Я скажу тебе, православный царь:Я убил его вольною волей,А за что, про что – не скажу тебе,Скажу только богу единому.Прикажи меня казнить – и на плаху нестьМне головушку повинную;Не оставь лишь малых детушек,Не оставь молодую вдовуДа двух братьев моих своей милостью…»