Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 18

18

С минуту лишь с бульвара прибежав,[54]Я взял перо – и, право, очень рад,Что плод над ним моих привычных правУзнает вновь бульварный маскерад;Сатиров я, для помощи призвав, —Подговорю, – и все пойдет на лад.Ругай людей, но лишь ругай остро;Не то – …ко всем чертям твое перо!..Приди же из подземного огня,Чертенок мой, взъерошенный остряк,И попугаем сядь вблизи меня.«Дурак» скажу – и ты кричи «дурак».Не устоит бульварная семья —Хоть морщи лоб, хотя сожми кулак,Невинная красотка в сорок лет —Пятнадцати тебе все нет как нет!И ты, мой старец с рыжим париком,Ты, депутат столетий и могил,Дрожащий весь и схожий с жеребцом,Как кровь ему из всех пускают жил,Ты здесь бредешь и смотришь сентябрем,Хоть там княжна лепечет: «Как он мил!»А для того и силится хвалить,Чтоб свой порок в Ч**** извинить!..Подалее на креслах там другой;Едва сидит согбенный сын земли;Он как знаток глядит в лорнет двойной;Власы его в серебряной пыли.Он одарен восточною душой,Коль душу в нем в сто лет найти могли.Но я клянусь (пусть кончив – буду прах),Она тонка, когда в его ногах.И что ж? – он прав, он прав, друзья мои.Глупец, кто жил, чтоб на диете быть;Умен, кто отдал дни свои любви;И этот муж копил: чтобы любить.Замен души он находил в крови.Но тот блажен, кто может говорить,Что он вкушал до капли мед земной,Что он любил и телом и душой!..И я любил! – опять к своим страстям!Брось, брось свои безумные мечты!Пора склонить внимание на дам,На этих кандидатов красоты,На их наряд – как описать все вам?В наряде их нет милой простоты:Все так высоко, так взгромождено,Как бурею на них нанесено.Приметна спесь в их пошлой болтовне,Уста всегда сказать готовы: нет.И холодны они, как при лунеНам кажется прабабушки портрет;Когда гляжу, то, право, жалко мне,Что вкус такой имеет модный свет.Ведь думают тенетом лент, кисей,Как зайчиков, поймать моих друзей.Сидел я раз случайно под окном,И вдруг головка вышла из окна,Незавита и в чепчике простом —Но как божественна была она.Уста и взор – стыжусь! в уме моемГоловка та ничем не изгнана;Как некий сон младенческих ночейИли как песня матери моей.И сколько лет уже прошло с тех пор!..О, верьте мне, красавицы Москвы,Блистательный ваш головной уборВскружить не в силах нашей головы.Все платья, шляпы, букли ваши вздор.Такой же вздор, какой твердите вы,Когда идете здесь толпой комет,А маменьки бегут за вами вслед.Но для чего кометами я васНазвал, глупец тупейший то пойметИ сам Башуцкой объяснит тотчас.Комета за собою хвост влечет;И это всеми признано у нас,Хотя – что в нем, никто не разберет:За вами ж хвост оставленных мужьев,Вздыхателей и бедных женихов!О женихи! о бедный Мосолов;Как не вздохнуть, когда тебя найду,Педантика, из рода петушков,Средь юных дев как будто бы в чаду;Хотя и держишься размеру слов,Но ты согласен на свою беду,Что лучше все не думав говорить,Чем глупо думать и глупей судить.Он чванится, что точно русский он;Но если бы таков был весь народ,То я бы из Руси пустился вон.И то сказать, чудесный патриот;Лишь своему языку обучен,Он этим край родной не выдает:А то б узнали всей земли концы,Что есть у нас подобные глупцы.

Песнь барда

I Я долго был в чужой стране,Дружин Днепра седой певец,И вдруг пришло на мысли мнеК ним возвратиться наконец.Пришел – с гуслями за спиной —Былую песню заиграл…Напрасно! – князь земли роднойПриказу ханскому внимал…II В пустыни, где являлся враг,Понес я старую главу,И попирал мой каждый шагОкровавленную траву.Сходились к брошенным костямТолпы зверей и птиц лесных,Затем что больше было тамЧисло убитых, чем живых.III Кто мог бы песню спеть одну?Отчаянным движеньем рукЗадев дрожащую струну,Случалось, исторгал я звук;Но умирал так скоро он!И если б слышал сын цепей,То гибнущей свободы стонНе тронул бы его ушей.вернуться54

Булевар

Под текстом помета: «(Продолжение впредь)» – и запись: «В следующей сатире всех разругать, и одну грустную строфу. Под конец сказать, что я напрасно писал и что, если б это перо в палку обратилось, а какое-нибудь божество новых времен приударило в них, оно – лучше». Объект сатирического изображения в данном стихотворении – московское барство, в обычае которого были прогулки по Тверскому бульвару.

Подале в креслах там другой… – В четвертой строфе имеется в виду князь Петр Иванович Шаликов (1767-1852), поэт, издатель «Дамского журнала» и редактор «Московских ведомостей».

И сам Башуцкий объяснит тотчас. – Вероятно Александр Павлович Башуцкий (1801-1876) – писатель, журналист.

О женихи! о бедный Мосолов… – Генерал Федор Иванович Мосолов проживал на Тверском бульваре. В 1828…1832 гг. председатель комиссии военного суда при московском ордонанс-гаузе.