Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 22

22

Могила бойца

(Дума)[67]

I Он спит последним сном давно,Он спит последним сном,Над ним бугор насыпан был,Зеленый дерн кругом.II Седые кудри старикаСмешалися с землей;Они взвевались по плечамЗа чашей пировой.III Они белы, как пена волн,Биющихся у скал;Уста, любимицы бесед,Впервые хлад сковал.IV И бледны щеки мертвеца,Как лик его враговБледнел, когда являлся онОдин средь их рядов.V Сырой землей покрыта грудь,Но ей не тяжело,И червь, движенья не боясь,Ползет через чело.VI На то ль он жил и меч носил,Чтоб в час вечерней мглыСлетались на курган егоПустынные орлы?VII Хотя певец земли роднойНе раз уж пел об нем,Но песнь – все песнь; а жизнь – все жизнь!Он спит последним сном.

Смерть

Закат горит огнистой полосою,[68]Любуюсь им безмолвно под окном,Быть может, завтра он заблещет надо мною,Безжизненным, холодным мертвецом;Одна лишь дума в сердце опустелом,То мысль об ней. О, далеко она;И над моим недвижным, бледным теломНе упадет слеза ее одна.Ни друг, ни брат прощальными устамиНе поцелуют здесь моих ланит;И сожаленью чуждыми рукамиВ сырую землю буду я зарыт.Мой дух утонет в бездне бесконечной!..Но ты! О, пожалей о мне, краса моя!Никто не мог тебя любить, как я,Так пламенно и так чистосердечно.

Черны очи

Много звезд у летней ночи;[69]Отчего же только две у вас,Очи юга! черны очи!Нашей встречи был недобрый час.Кто ни спросит, звезды ночиЛишь о райском счастье говорят;В ваших звездах, черны очи,Я нашел для сердца рай и ад.Очи юга, черны очи,В вас любви прочел я приговор,Звезды дня и звезды ночиДля меня вы стали с этих пор!

К***

Когда твой друг с пророческой тоскоюТебе вверял толпу своих забот,Но знала ты невинною душою,Что смерть его позорная зовет,Что голова, любимая тобою,С твоей груди на плаху перейдет;Он был рожден для мирных вдохновений,Для славы, для надежд; но меж людейОн не годился – и враждебный генийЕго душе не наложил цепей;И не слыхал творец его молений,И он погиб во цвете лучших дней;И близок час… и жизнь его потонетВ забвенье, без следа, как звук пустой;Никто слезы прощальной не уронит,Чтоб смыть упрек, оправданный толпой,И лишь волна полночная простонетНад сердцем, где хранился образ твой!

1831

1831-го января

Редеют бледные туманыНад бездной смерти роковой,И вновь стоят передо мнойВеков протекших великаны.Они зовут, они манят,Поют – и я пою за нимиИ, полный чувствами живыми,Страшуся поглядеть назад, —Чтоб бытия земного звукиНе замешались в песнь мою,Чтоб лучшей жизни на краюНе вспомнил я людей и муки;Чтоб я не вспомнил этот свет,Где носит все печать проклятья,Где полны ядом все объятья,Где счастья без обмана нет.

Послушай! вспомни обо мне…

Послушай! вспомни обо мне,[70]Когда, законом осужденный,В чужой я буду стороне —Изгнанник мрачный и презренный.И будешь ты когда-нибудьОдин, в бессонный час полночи,Сидеть с свечой… и тайно грудьВздохнет – и вдруг заплачут очи;И молвишь ты: когда-то он,Здесь, в это самое мнгновенье,Сидел тоскою удрученИ ждал судьбы своей решенье!

1831-го июня 11 дня

1 Моя душа, я помню, с детских лет[71]Чудесного искала. Я любилВсе оболщенья света, но не свет,В котором я минутами лишь жил;И те мгновенья были мук полны,И населял таинственные сныЯ этими мгновеньями. Но сон,Как мир, не мог быть ими омрачен.вернуться67

Могила бойца

В автографе под текстом дата: «1830 год – 5 октября. Во время холеры – morbus».

вернуться68

Смерть («Закат горит огнистой полосою …»)

Печатается по копии ИРЛИ.

Под текстом в копии – дата: «1830. Октября 9». Относится к циклу стихотворений, написанных в связи с холерой (ср. «Чума в Саратове» и «Чума»).

вернуться69

Черны очи

Печатается по автографу ЛБ.

Датируется предположительно 1830 г. Относится к циклу стихотворений, посвященных Е. А. Сушковой, которую называли «Черноокой» (ср. прим. к стихотворению «К Су…»).

вернуться70

«Послушай! вспомни обо мне…»

Печатается по автографу ИРЛИ (альбом Н. И. Поливанова).

Вслед за этим стихотворением в альбоме приписка рукою Поливанова, товарища Лермонтова по университету:

«23-го марта 1831 г. Москва. Михаил Юрьевич Лермонтов написал эти строки в моей комнате во флигеле нашего дома на Молчановке, ночью; когда вследствие какой-то университетской шалости он ожидал строгого наказания.

Н. Поливанов».

Университетская шалость, о которой пишет Поливанов, – это известная «маловская история»: 16 марта 1831 г. студенты выгнали из университетской аудитории «глупого, грубого и необразованного» профессора М. Я. Малова. (Об этом подробно рассказано А. И. Герценом в «Былом и думах», ч. I, гл. VI.) Лермонтов принимал участие в «маловской истории», но тогда, по-видимому, не пострадал за нее.

вернуться71

1831-го июня 11 дня

В пятой строфе поэт обращается к Наталье Федоровне Ивановой. Строфы первая, вторая, пятая вошли в драму «Странный человек» как стихотворение героя драмы Владимира Арбенина.