Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 50

50

И, наконец, я видел море,Но кто поэта обманул?..Я в роковом его простореВеликих дум не почерпнул;Нет! как оно, я не был волен:Болезнью жизни, скукой болен(Назло былым и новым дням),Я не завидовал, как прежде,Его серебряной одежде,Его бунтующим волнам.

Челнок

По произволу дивной власти[134]Я выкинут из царства страсти;Как после бури на песокВолной расшибенный челнок;Пускай прилив его ласкает, —Не слышит ласки инвалид;Свое бессилие он знаетИ притворяется, что спит;Никто ему не вверит болеСебя иль ноши дорогой;Он не годится – и на воле!Погиб – и дан ему покой!

Для чего я не родился…

Для чего я не родился[135]Этой синею волной?Как бы шумно я катилсяПод серебряной луной,О, как страстно я лобзал быЗолотистый мой песок,Как надменно презирал быНедоверчивый челнок;Все, чем так гордятся люди,Мой набег бы разрушал;И к моей студеной грудиЯ б страдальцев прижимал;Не страшился б муки ада,Раем не был бы прельщен;Беспокойство и прохладаБыли б вечный мой закон;Не искал бы я забвеньяВ дальнем северном краю;Был бы волен от рожденьяЖить и кончить жизнь мою!

Что толку жить!…

Что толку жить!.. Без приключенийИ с приключеньями – тоскаВезде, как беспокойный гений,Как верная жена, близка;Прекрасно с шумной быть толпоюСидеть за каменной стеною,Любовь и ненависть сознать,Чтоб раз об этом поболтать;Невольно узнавать повсюду —Под гордой важностью лицаВ мужчине глупого льстецаИ в каждой женщине – Иуду.А потрудитесь рассмотреть —Все веселее умереть.Конец! Как звучно это слово,Как много – мало мыслей в нем;Последний стон – и все готово,Без дальних справок. А потом?Потом вас чинно в гроб положат,И черви ваш скелет обгложут,А там наследник в добрый часПридавит монументом вас,Простит вам каждую обидуПо доброте души своей,Для пользы вашей (и церквей)Отслужит, верно, панихиду,Которой (я боюсь сказать)Не суждено вам услыхать.И если вы скончались в вере,Как христианин, то гранитНа сорок лет по крайней мереНазванье ваше сохранит;Когда ж стеснится уж кладбище,То ваше узкое жилищеРазроют смелою рукой…И гроб поставят к вам другой.И молча ляжет с вами рядомДевица нежная, одна,Мила, покорна, хоть бледна…Но ни дыханием, ни взглядомНе возмутится ваш покой —Что за блаженство, боже мой!

Парус

Рисунок М. Лермонтова из альбома М. М. Лермонтовой

Белеет парус одинокой[136]В тумане моря голубом!..Что ищет он в стране далекой?Что кинул он в краю родном?..Играют волны – ветер свищет,И мачта гнется и скрыпит…Увы, – он счастия не ищетИ не от счастия бежит!Под ним струя светлей лазури,Над ним луч солнца золотой…А он, мятежный, просит бури.Как будто в бурях есть покой!

Баллада

Куда так проворно, жидовка младая?Час утра, ты знаешь, далек…Потише – распалась цепочка златая,И скоро спадет башмачок.Вот мост! вот чугунные влево перилыБлестят от огня фонарей;Держись за них крепче, – устала, нет силы!.Вот дом – и звонок у дверей.Безмолвно жидовка у двери стояла,Как мраморный идол бледна;Потом, за снурок потянув, постучала…И кто-то взглянул из окна!..И страхом и тайной надеждой пылая,Еврейка глаза подняла,Конечно, ужасней минута такаяСтолетий печали была.Она говорила: «Мой ангел прекрасный!Взгляни еще раз на меня…Избавь свою Сару от пытки напрасной,Избавь от ножа и огня…вернуться134

Челнок («Но произволу дивной власти…»)

Печатается по автографу «казанской тетради». Другой автограф – в письме к С. А. Бахметевой (август 1832).

вернуться135

«Для чего я не родился…»

В письме к М. А. Лопухиной от 28 августа 1832 г. Лермонтов сообщает, что написал это стихотворение накануне 27 августа, во время небольшого наводнения в Санктъ-Петербурге.

вернуться136

Пapyc

Приведено в письме Лермонтова к М. А. Лопухиной от 2 сентября 1832 г.

Это одно из лучших юношеских стихотворений Лермонтова было напечатано уже после смерти поэта и стало популярным в русском обществе как выражение передовых гражданских идей того времени.

Белеет парус одинокой… – Эта стока совпадает с 19-м стихом первой глаы поэмы А. А. Бестужева (Марлинского) «Андрей, князь Переяславский» (отд. изд. 1828). Образ белеющего в морском тумане паруса получил в творчестве Лермонтова и живописное воплощение – в акварельном рисунке, относящемся к концу 1820-х – началу 1830-х годов. Несколько лет спустя Лермонтов вновь вернулся к этому образу, использовав его в концовке «Княжны Мери».