Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 70

70

Договор

Пускай толпа клеймит презреньем[204]Наш неразгаданный союз,Пускай людским предубежденьемТы лишена семейных уз.Но перед идолами светаНе гну колени я мои;Как ты, не знаю в нем предметаНи сильной злобы, ни любви.Как ты, кружусь в веселье шумном,Не отличая никого:Делюся с умным и безумным,Живу для сердца своего.Земного счастья мы не ценим,Людей привыкли мы ценить;Себе мы оба не изменим,А нам не могут изменить.В толпе друг друга мы узнали,Сошлись и разойдемся вновь.Была без радостей любовь,Разлука будет без печали.

На севере диком…

На севере диком стоит одиноко[205]На голой вершине соснаИ дремлет, качаясь, и снегом сыпучимОдета, как ризой, она.И снится ей все, что в пустыне далекой,В том крае, где солнца восход,Одна и грустна на утесе горючемПрекрасная пальма растет.

Утес

Ночевала тучка золотая[206]На груди утеса-великана;Утром в путь она умчалась рано,По лазури весело играя;Но остался влажный след в морщинеСтарого утеса. ОдинокоОн стоит, задумался глубоко,И тихонько плачет он в пустыне.

Спор

Как-то раз перед толпою[207]Соплеменных горУ Казбека с Шат-горою [208]Был великий спор.«Берегись! – сказал КазбекуСедовласый Шат, —Покорился человекуТы недаром, брат!Он настроит дымных келийПо уступам гор;В глубине твоих ущелийЗагремит топор;И железная лопатаВ каменную грудь,Добывая медь и злато,Врежет страшный путь.Уж проходят караваныЧерез те скалы,Где носились лишь туманыДа цари-орлы.Люди хитры!Хоть и труденПервый был скачок,Берегися! многолюденИ могуч Восток!»«Не боюся я Востока! —Отвечал Казбек, —Род людской там спит глубокоУж девятый век.Посмотри: в тени чинарыПену сладких винНа узорные шальварыСонный льет грузин;И склонясь в дыму кальянаНа цветной диван,У жемчужного фонтанаДремлет Тегеран.Вот у ног Ерусалима,Богом сожжена,Безглагольна, недвижимаМертвая страна;Дальше, вечно чуждый тени,Моет желтый НилРаскаленные ступениЦарственных могил.Бедуин забыл наездыДля цветных шатровИ поет, считая звезды,Про дела отцов.Все, что здесь доступно оку,Спит, покой ценя…Нет! не дряхлому ВостокуПокорить меня!»«Не хвались еще заране! —Молвил старый Шат, —Вот на севере в туманеЧто-то видно, брат!»Тайно былКазбек огромныйВестью той смущен;И, смутясь, на север темныйВзоры кинул он;И туда в недоуменьеСмотрит, полный дум:Видит странное движенье,Слышит звон и шум.От Урала до Дуная,До большой реки,Колыхаясь и сверкая,Движутся полки;Веют белые султаны,Как степной ковыль,Мчатся пестрые уланы,Подымая пыль;Боевые батальоныТесно в ряд идут,Впереди несут знамены,В барабаны бьют;Батареи медным строемСкачут и гремят,И, дымясь, как перед боем,Фитили горят.И, испытанный трудамиБури боевой,Их ведет, грозя очами,Генерал седой.Идут все полки могучи,Шумны, как поток,Страшно медленны, как тучи,Прямо на восток.И томим зловещей думой,Полный черных снов,Стал считать Казбек угрюмыйИ не счел врагов.Грустным взором он окинулПлемя гор своих,Шапку[209] на брови надвинул —И навек затих.вернуться204

Договор

Печатается по копии ИРЛИ. Впервые в ОЗ (1842, №3). Переработка юношеского стихотворения «Прелестнице». Датируется предположительно 1841 г.

вернуться205

«На севере диком стоит одиноко…»

Печатается по копии ИРЛИ. Впервые – в ОЗ (1842, №1) под заглавием «Сосна» и с датой «1840». Однако стихотворение датируется весной 1841 г., так как черновой автограф его находится в альбоме Лермонтова (ГПЬ) среди записей 1841 г.

Перевод стихотворения Гейне «Ein Fichtenbaum steht einsam» из «Книги песен». Первоначальная редакция перевода (автограф ГПБ) ближе к подлиннику и значительно отличается от окончательного текста:

Ein Fichtenbaum steht einsam

Im Norden auf Kahler Hoh

Heine.На хладной и голой вершинеСтоит одиноко соснаИ дремлет… под снегом сыпучим,Качаяся, дремлет она.Ей снится прекрасная пальмаВ далекой восточной земле,Растущая тихо и грустноНа жаркой песчаной скале.вернуться206

Утес

Печатается по беловому автографу из записной книжки Одоевского. Впервые – в ОЗ (1843, №4).

В рецензии «Стихотворения М. Лермонтова» (1844) Белинский писал: «Сон», «Тамара», «Утес», «Выхожу один я на дорогу», «Морская царевна», «Из-под таинственной холодной полумаски», «Дубовый листок оторвался от ветки родимой», «Нет, не тебя так пылко я люблю», «Не плачь, не плачь, мое дитя», «Пророк», «Свидание» – одиннадцать пьес, все высокого, хотя не равного, достоинства, потому что «Тамара», «Выхожу один я на дорогу» и «Пророк» даже и между сочинениями Лермонтова принадлежат к блестящим исключениям…» (Белинский, т. VIII, стр. 339).

вернуться207

Спор

Печатается по беловому автографу ЛБ. Впервые – в «Москвитянине» (1841, №6).

Датируется апрелем 1841 г. на основании свидетельства Ю. Ф. Самарина в письме к И. С. Гагарину от 3 августа 1841 г. и его записи в дневнике 1841 г. (см. Ю. Ф. Самарин, Сочинения, М. 1911, т. 12, стр. 55-57).

Еще один автограф этого стихотворения имеется в записной книжке Одоевского. На обороте предшествующего листа написано: «Восток». И. Л. Андроникашвили высказал предположение, что «Спор», «Тамара» и «Свидание», автографы которых следуют далее в альбоме, должны были войти в цикл стихотворений, посвященных Востоку.

Стихотворение явилось как бы ответом Лермонтова на споры, которые велись в это время по вопросу об исторической роли России, об отношении России к Востоку и Западу. В стихотворении в аллегорической форме говорится о победах русской армии на Кавказе.

Непосредственный повод к возникновению стихотворения – вступление на Кавказ русских войск под командованием Алексея Петровича Ермолова (1777-1861). Текст «Спора» Лермонтов передал своему другу, критику-славянофилу Юрию Федоровичу Самарину (1819-1870) в день отъезда из Москвы на Кавказ 23 апреля 1841 г. для публикации в журнале «Московитянин».

Их ведет, грозя очами, Генерал седой. – речь идет об А. П. Ермолове.

вернуться208

Шат – Элбрус. (Прим. Лермонтова.)

вернуться209

Горцы называют шапкою облака, постоянно лежащие на вершине Казбека.

(Прим. Лермонтова.)