Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 82

82

XXIIIНо эта маленькая ссораИмела участь нежных ссор:Меж них завелся очень скороНемой, но внятный разговор.Язык любви, язык чудесный,Одной лишь юности известный,Кому, кто раз хоть был любим,Не стал ты языком родным?В минуту страстного волненьяКому хоть раз ты не помогБлиз милых уст, у милых ног?Кого под игом принужденья,В толпе завистливой и злой,Не спас ты, чудный и живой?XXIVСкажу короче: в две неделиНаш Гарин твердо мог узнать,Когда она встает с постели,Пьет с мужем чай, идет гулять.Отправится ль она к обедне —Он в церкви, верно, не последний;К сырой колонне прислонясь,Стоит все время не крестясь.Лучом краснеющей лампадыЕго лицо озарено:Как мрачно, холодно оно!А испытующие взглядыТо вдруг померкнут, то блестят —Проникнуть в грудь ее хотят.XXVДавно разрешено сомненье,Что любопытен нежный пол.Улан большое впечатленьеНа казначейшу произвелСвоею странностью. Конечно,Не надо было б мысли грешнойДорогу в сердце пролагать,Ее бояться и ласкать!· · · · · ·· · · · · ·· · · · · ·Жизнь без любви такая скверность!А что, скажите, за предметДля страсти муж, который сед?XXVIНо время шло. «Пора к развязке!Так говорил любовник мой. —Вздыхают молча только в сказке,А я не сказочный герой».Раз входит, кланяясь пренизко,Лакей. «Что это?» – «Вот-с записка;Вам барин кланяться велел-с;Сам не приехал – много дел-с;Да приказал вас звать к обеду,А вечерком потанцевать.Он сам изволил так сказать».«Ступай скажи, что я приеду».И в три часа, надев колет,Летит штаб-ротмистр на обед.XXVIIАмфитрион был предводитель —И в день рождения жены,Порядка ревностный блюститель,Созвал губернские чиныИ целый полк. Хотя бригадныйЗаставил ждать себя изрядноИ после целый день зевал,Но праздник в том не потерял.Он был устроен очень мило:В огромных вазах по столамСтояли яблоки для дам;А для мужчин в буфете былоЕще с утра принесеноВ больших трех ящиках вино.XXVIIIВперед под ручку с генеральшейПошел хозяин. Вот за столУселся от мужчин подальшеПрекрасный, но стыдливый пол —И дружно загремел с балкона,Средь утешительного звонаТарелок, ложек и ножей,Весь хор уланских трубачей:Обычай древний, но прекрасный;Он возбуждает аппетит,Порою кстати заглушитМеж двух соседей говор страстныйНо в наше время решено,Что все старинное смешно.XXIXРодов, обычаев боярскихТеперь и следу не ищи,И только на пирах гусарскихГремят, как прежде, трубачи.О, скоро ль мне придется сноваСидеть среди кружка родногоС бокалом влаги золотойПри звуках песни, полковой!И скоро ль ментиков червонныхПриветный блеск увижу я,В тот серый час, когда заряНа строй гусаров полусонныхИ на бивак их у лескаБросает луч исподтишка!XXXС Авдотьей Николавной рядомСидел штаб-ротмистр удалой —Впился в нее упрямым взглядом,Крутя усы одной рукой.Он видел, как в ней сердце билось.И вдруг – не знаю, как случилось,Ноги ее иль башмачкаКоснулся шпорой он слегка.Тут началися извиненьяИ завязался разговор;Два комплимента, нежный взор —И уж дошло до изъясненья…Да, да – как честный офицер!Но казначейша – не пример.XXXIОна, в ответ на нежный шепот,Н-гмой восторг спеша сокрыть,Невинной дружбы тяжкий опытЕму решилась предложить —Таков обычай деревенский!Помучить – способ самый женский.Но уж давно известна намЛюбовь друзей и дружба дам!Какое адское мученьеСидеть весь вечер tete-a-teteС красавицей в осьмнадцать лет· · · · · ·· · · · · ·· · · · · ·XXXIIВообще я мог в году последнемВ девицах наших городскихЗаметить страсть к воздушным бреднямИ мистицизму. Бойтесь их!Такая мудрая супруга,В часы любовного досуга,Вам вдруг захочет доказать,Что два и три совсем не пять;Иль вместо пламенных лобзанийМагнетизировать начнет —И счастлив муж, коли заснет!..Плоды подобных замечаний,Конечно б, мог не ведать мир,Но польза, польза мой кумир.