Стихотворения - Лермонтов Михаил Юрьевич - Страница 87

87

12И я кругом глубокий кинул взглядИ увидал с невольною отрадойПреступный сон под сению палат,Корыстный труд пред тощею лампадой,И страшных тайн везде печальный ряд;Я стал ловить блуждающие звуки,Веселый смех – и крик последней муки:То ликовал иль мучился порок!В молитвах я подслушивал упрек,В бреду любви – бесстыдное желанье!Везде обман, безумство иль страданье.13Но близ Невы один старинный домКазался полн священной тишиною;Все важностью наследственною в немИ роскошью дышало вековою;Украшен был он княжеским гербом;Из мрамора волнистого колонныКругом теснились чинно, и балконыЧугунные воздушною семьейМеж них гордились дивною резьбой;И окон ряд, всегда прозрачно-темных,Манил, пугая, взор очей нескромных.14Пора была, боярская пора!Теснилась знать в роскошные покои —Былая знать минувшего двора,Забытых дел померкшие герои!Музыкой тут гремели вечера,В Неве дробился блеск высоких окон;Напудренный мелькал и вился локон,И часто ножка с красным каблучкомДавала знак условный под столом;И старики в звездах и бриллиантахСудили резко о тогдашних франтах…15Тот век прошел, и люди те прошли;Сменили их другие; род старинныйПеревелся; в готической пылиПортреты гордых бар, краса гостиной,Забытые, тускнели; порослиДворы травой, и блеск сменив бывалый,Сырая мгла и сумрак длинной залойСпокойно завладели… тихий домКазался пуст; но жил хозяин в нем,Старик худой и с виду величавый,Озлобленный на новый век и нравы.16Он ростом был двенадцати вершков,С домашними был строг неумолимо,Всегда молчал; ходил до двух часов,Обедал, спал… да иногда, томимыйБессонницей, собранье острых словПеребирал или читал Вольтера;Как быть? Сильна к преданьям в людях вераИмел он дочь четырнадцати лет,Но с ней видался редко; за обедОна являлась в фартучке, с мадамой;Сидела чинно и держалась прямо.17Всегда одна, запугана отцомИ англичанки строгостью небрежной,Она росла, – как ландыш за стекломИли скорей как бледный цвет подснежный.Она была стройна, но с каждым днемС ее лица сбегали жизни краски,Задумчивей большие стали глазки;Покинув книжку скучную, онаОхотнее садилась у окна,И вдалеке мечты ее блуждали,Пока ее играть не посылали.18Тогда она сходила в длинный зал,По бегать в нем ей как-то страшно было;И как-то странно детский шаг звучалМежду колонн. Разрытою могилойНад юной жизнью воздух там дышал.И в зеркалах являлися предметыДлиннее и бесцветнее, одетыКакой-то мертвой дымкою; и вдругНеясный шорох слышался вокруг:То загремит, то снова тише, тише(То были тени предков – или мыши).19И что ж? – она привыкла толковатьПо-своему развалин говор странный,И стала мысль горячая летатьНад бледною головкой и туманный,Воздушный рой видений навевать.Я с ней не разлучался. Детский лепетПодслушивать, невинной груди трепетСледить, ее дыханием с немой,Мучительной и жадною тоскойКак жизнью упиваться… это былоСмешно! – но мне так ново и так мило!20Влюбился я. И точно хорошаБыла не в шутку маленькая Нина.Нет, никогда свинец карандашаРафаэля иль кисти ПеруджинаНе начертали, пламенем дыша,Подобный профиль… все ее движеньяОсобого казались выраженьяИсполнены – но с самых детских днейЕе глаза не изменяли ей,Тая равно надежду, радость, горе,И было темно в них, как в синем море.21Я понял, что душа ее былаИз тех, которым рано все понятно.Для мук и счастья, для добра и злаВ них пищи много – только невозвратноОни идут, куда их повелаСлучайность, без раскаянья, упрековИ жалобы – им в жизни нет уроков:Их чувствам повторяться не дано…Такие души я любил давноОтыскивать по свету на свободе:Я сам ведь был немножко в этом роде.22Ее смущали странные мечты;Порой она среди пустого залаСиянье, роскошь, музыку, цветы,Толпу гостей и шум воображала;Кипела кровь от душной тесноты,На платьице чудесные узорыВиднелись ей – и вот гремели шпоры,К ней кавалер незримый подходилИ в мнимый вальс с собою уносил.И вот она кружилась в вихре балаИ, утомясь, на кресла упадала…23И тут она, склонив лукавый взорИ выставив едва приметно ножку,Двусмысленный и темный разговорС ним завести старалась понемножку;Сначала был он весел и остер,А иногда и чересчур небрежен;Ко под конец зато как мил и нежен…Что делать ей? – притворно строгий взглядЕго как гром отталкивал назад…А сердце билось в ней так шибко, шибко,И по устам змеилася улыбка.