Взлетная полоса - Беляев Александр Павлович - Страница 101

«Да какого черта ты тянешь?» — так и вертелось у Сергея на языке.

— Как отдохнули? — осведомился Александр Петрович.

Это уже совсем ни на что было не похоже.

— Нормально.

— Я вижу, загорели. Даже немного поправились. Вот за это не похвалю, — добродушно покачал головой Александр Петрович. — Поверьте моему опыту: набирать легко — сбрасывается трудно.

— Я хотел получить предписание, а Боровиков почему-то не дал мне его, — сказал Сергей.

— Он и не мог его дать. Обстоятельства, Сергей Дмитриевич, несколько изменились, — объяснил Александр Петрович. — Все, о чем мы думали, и все, что мы решили, следует, очевидно, забыть.

«А о чем МЫ думали? И что МЫ решили? — снова сердито подумал Сергей. — Насколько я помню, я не решал ничего».

— Вам придется снова вернуться в Есино, — продолжал Александр Петрович.

— С какой это стати? — недоуменно посмотрел на своего бывшего шефа Сергей. — Вроде я там ничего не забыл. Документы все передал. Мне там делать нечего.

— И тем не менее придется, — миролюбиво проговорил Александр Петрович, вставая.

— А когда же я приступлю к занятиям? Я и так уже опоздал, — резонно заметил Сергей.

— Ничем помочь вам не могу, — все так же спокойно, непохоже на обычный холодноватый тон, продолжал Александр Петровичи достал из сейфа какую-то бумагу.

— Да и нет у меня ни малейшего желания мозолить там людям глаза, — признался Сергей. — Может, как-нибудь можно обойтись без поездки?

— Полноте, — примирительно сказал Александр Петрович и положил эту бумагу перед Сергеем на стол. — Это приказ. Сим вы назначены руководителем группы. Имеется в виду в Есино. Приступайте к исполнению своих новых обязанностей и постарайтесь поскорее представить мне проект нового объектива.

Как ни привык Сергей к тому, что судьба в лице то одного, то другого начальника не раз и не два переворачивала вверх дном все его жизненное суденышко, но, услыхав сейчас такое, он вздрогнул. Не напугался и не оторопел. Вздрогнул как от удара, выказав естественную реакцию самозащиты, ибо никак и ни в какой мере даже представить себе не мог еще минуту назад, что в его жизни произойдет такой поворот.

Александр Петрович рассказывал ему о том, как его пригласил к себе заместитель министра и какую поставил перед ним задачу. Сергей плохо все это понимал, вероятно, потому, что плохо слушал, о чем говорил Александр Петрович. Не до его рассказа было ему сейчас. Ему даже в собственных мыслях было трудно разобраться: таким стремительным наплывом нахлынули они на него. Уже снова от чего-то ему приходилось отказываться, на что-то нацеливаться. Конечно, все перевернул с ног на голову Ачкасов. Но одного обстоятельства он явно не учел. И об этом сейчас неожиданно подумал Сергей. И не только подумал, спросил:

— Как же мы с вами будем работать? Наши мнения ни разу еще не сошлись!

— Неважно то, что было, — ответил Кулешов. — Вы, очевидно, меня не поняли. Работать вы будете почти самостоятельно. Я же буду осуществлять лишь самое общее руководство: финансы, кадры и все прочее по линии обеспечения, что понадобится вам для вашего проекта.

— Вы же были против этого проекта, — напомнил Сергей.

Александр Петрович отрицательно покачал головой.

— Не был. Он мне даже понравился. Я вам сказал тогда, что он любопытен. Просто у меня не было ни времени, ни денег разрабатывать его.

— А теперь они нашлись? — не утерпел, съязвил Сергей.

— Дали. И то и другое, — ответил Александр Петрович. — Заместитель министра дал. Он мне — о проекте. А я ему — о деньгах. Вот они и нашлись. Жизнь, Сергей Дмитриевич, наши самые наипрямейшие обязанности заставляют нас смотреть на многие вещи с разных позиций. Вы что-то придумали и тянетесь к чернильнице, чтобы изобразить все это на бумаге. А я, когда мне что-то предлагают, первым делом лезу в кассу. И если она пуста, говорю, что нам это «что-то» не подходит. Вы когда-нибудь на своей шее почувствуете, как давит финансовая петля.

Кулешов говорил очень искренне. Сергей верил каждому его слову и, возможно, потому решил окончательно поставить точки над «и».

— Вам с самого начала было не по душе мое появление в КБ, — и утвердительно и одновременно вопросительно сказал он и посмотрел на Александра Петровича. Ему почему-то показалось, что Кулешов смутился. Разубеждать Сергея было бы глупо, а согласиться с ним хоть кому наверняка было бы неприятно. Но Александр Петрович согласился. И глазом не моргнул.

— Верно, — сказал он и вздохнул. — Вы, дорогой мой, фигура одиозная, талантливая и потому трудно управляемая. Вокруг вас непременно должны быть всякие споры. Вас обязательно должны куда-нибудь назначать, выдвигать: Хлопот с вами не оберешься! Я это сразу понял.

— Как? Вы же меня совсем не знали! — возразил Сергей.

— Дочка очень уж вас расхваливала, а ей я верю. Она в людях никогда не ошибается. Хотя, впрочем, — Кулешов о чем-то вдруг задумался, — однажды она ошиблась довольно здорово. Но это к делу не относится, — Александр Петрович встал. — Задерживать вас больше не хочу. Вызывайте машину, закрепленную за вашей группой, и поезжайте в Есино. Продумайте, кто вам нужен из людей, составьте график работ, представляйте все это мне и беритесь за дело. Время не ждет.

Теперь встал Сергей.

— Могу я сразу оговорить одно условие?

Александр Петрович согласно кивнул.

— Не присылайте ко мне Руденко.

Александр Петрович кивнул снова:

— Она послезавтра уезжает в Речинск.

— Я имел в виду его, — поспешно уточнил Сергей.

— Он у нас больше не работает, — ответил Александр Петрович. И неожиданно вспомнил: — Я не сообщил вам еще об одном известии. Заниматься диссертацией вам все же придется. Вас зачислили в адъюнктуру заочником.

Теперь уже действительно было сказано все. А если бы Александр Петрович вздумал добавить что-нибудь еще, Сергей, кажется, запросил бы пощады. «И все это Владимир Георгиевич, Владимир Георгиевич…» — не переставал твердить про себя Сергей. В Есино в тот день он не поехал и даже не звонил. Решил заявиться безо всяких предупреждений, да и времени на разговоры фактически не было. Он заказал машину на следующее утро к себе на квартиру и ушел из КБ. Надо было побывать в академии, хоть на полчаса увидеть Верховского, попытаться найти Юлю. Cде она могла быть, Сергей даже не предполагал. Но почему-то надеялся, что она сама найдет его вечером дома.

Он все успел, как планировал. Не успел только в тот день пообедать. В академии пришлось пробыть часа три. Потом прождал Верховского. Затем беседовал с ним, неожиданно для себя, в его машине. Академик, как всегда, встретил его очень приветливо и тут же предложил встретиться через день, когда у него будет свободный вечер. Пригласил Сергея к себе, но Сергей никак этого предложения принять не мог. И тогда Верховский усадил его в свою машину. По дороге на очередное совещание он и выслушал все новости Сергея. Какие-то принял с одобрением. Что-то ему оказалось не по душе. Он даже спросил в обычной своей манере:

— А нельзя ли сделать наоборот: конструировать заочно, а наукой, как она того и требует, заниматься каждый день?

Сергей в ответ только беспомощно развел руками.

— Ну да, понимаю, понимаю: обстоятельства, как всегда, превыше вас, — подавил улыбку Верховский и все же настоял на том, что Сергей в самое ближайшее время приедет к нему обговорить тему его будущей диссертации. На машине Верховского Сергей приехал и домой. День был сумасшедший. Один из тех, которые запоминаются на всю жизнь, ибо являются в ней чем-то вроде вех. И течет она, жизнь, меняя свое направление от одной вехи до другой, как река свое русло от поворота до поворота. От волнений, от беготни, от желания непременно все успеть Сергей устал и даже не хотел есть. Он разделся, лег на тахту и закурил. И когда немного пришел в себя, вдруг понял, что он счастлив. Счастлив, ибо вновь сможет заниматься своим любимым делом, которое теперь уже непременно доведет до конца. Счастлив, так как будет работать со своими друзьями, в своем коллективе. Конечно, до полного счастья ему сейчас не хватало звонка от Юли. Он даже не представлял, известно ли ей что-либо обо всех этих событиях в его жизни. Она могла о них знать, а могла и не знать. Но конечно, ничего она не ведала о их встрече с Верховским, о согласии академика стать его научным руководителем, что для Сергея было очень и очень важно: Однако Сергей почему-то был уверен в том, что Юля ему позвонит, и ждал звонка. О своих же еще столь недавних утешениях по поводу наконец-то обретенного нормального жизненного ритма он вспоминал сейчас со снисходительной улыбкой, словно прощал себе небольшую шалость. Никакого другого ритма, кроме того, в котором он жил, в который втянулся и к которому привык как к самому естественному, ему совершенно было не нужно. Его абсолютно не пугала и дополнительная нагрузка — заочная учеба. Знал: справится и с ней. Справится и выдержит, ибо надо выдержать:.