Возвращение. Части 1-3 (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 79

— У тебя есть какие-нибудь проблемы?

— У кого их нет! — сказал я. — Извините, но я считаю установку микрофонов в наших жилых квартирах издевательством. Или мне верят, или нет. Я бы еще понял, когда прослушивают рабочий кабинет или гостиницу, но квартиру это уже слишком!

— Это кто-то перестарался, — сказал он. — Все уберут. Дальше.

— Из-за нашего переезда сестра пропустила год для поступления в институт. Я бы хотел попросить об одолжении. У нее красивая внешность и большие способности к танцу. Много лет она выступала в самодеятельности и танцует на профессиональном уровне. Их ансамбль выезжал во многие гарнизоны округа и всегда с большим успехом. Я бы хотел, если будет такая возможность, чтобы ее посмотрели в ансамбле Моисеева. Вряд ли они ее возьмут, но может быть Игорь Александрович ей что-нибудь посоветует? У Александрова, по-моему, женщины пока не танцуют, а других танцевальных ансамблей я в Москве не знаю.

— Я поговорю с Игорем Александровичем, — пообещал он. — Вам позвонят. Еще?

— Спасибо, это все.

— В ближайшее время тебе принесут вопросы по следующему году. Там есть неясные моменты, постарайся дать ответы.

Позвонили уже на следующий день. Звонила опять Елена.

— Сестра дома? Скажи ей, чтобы была готова, я за ней сейчас приеду.

— Собирайся! — сказал я Татьяне. — Сейчас приедет Белова и отвезет тебя на смотр к Моисееву. Вряд ли они тебя возьмут, но, может быть, рекомендуют в какой-нибудь ансамбль рангом пониже. Дай щеку, поцелую. Ну, ни пуха ни пера!

Я вытолкнул ошеломленную сестру за порог и вышел сам.

— Успокойся и шевели ногами, чтобы Елена тебя не дожидалась. Будешь мандражировать, толку от твоего смотра не будет.

Я позвонил Черзаровым, и мне открыла Ольга.

— Что не спрашиваешь, кто звонит? — спросил я. — Откроешь когда-нибудь на свою голову.

— А я тебя всегда чувствую! — заявила она. — Слушай, ты не поговоришь, чтобы мне тоже разрешили выйти замуж с шестнадцати?

— А что, уже есть кандидат? — спросил я, привычно взлохматив ей волосы. — Ты сначала дорасти, а потом поговорим. Где сестра?

— На кухне. Помогает маме готовить.

— А ты что сачкуешь?

— Мне еще рано, а ей нужно готовиться к семейной жизни. А то у тебя будет гастрит. Мама говорит, что готовка для жены — это первое дело, потому что все мужчины не дураки поесть.

— Чем занимаетесь? — спросил я, заходя на кухню.

— Повышаю квалификацию, — пояснила Люся, обжаривая котлеты.

— Могла бы особенно не стараться, — сказал я. — До свадьбы еще полгода, все равно все успеешь забыть, а у меня опыт готовки ууу! И вообще, лучшие кулинары — это мужчины. Анекдот рассказать?

— Ну расскажи, — разрешила Надежда.

Разговор двух приятелей. "Ой, как вкусно у тебя получилось! Ты сам готовил?" "Жена помогала". "Да? Умница какая! И как же она тебе помогала?" "Не лезла с советами…"

— Ну тебя с такими анекдотами, — сказала Надежда. — Воспитаешь ленивую жену, потом сам наплачешься. Люсь, отдай сковородку, и маршируйте отсюда.

— Я ее не обидел? — спросил я подругу, когда мы зашли в ее комнату. — Что-то она какая-то не такая, как обычно.

— Она не такая с тех пор, как узнала о нашей грядущей свадьбе. Для родителей ты и так уже член семьи, иначе она реагировала бы по-другому. Но все равно нужно время, чтобы привыкнуть.

— Завтра последний день безделья, — сказал я, — а потом школа.

— Тебе хорошо, девятый класс уже можешь сдать хоть сейчас. Или будешь сдавать сразу за два года?

— Наверное, за два. Похожу с тобой в школу пару недель и посмотрю, чтобы тебя никто не обижал, заодно закончу все повторять, а потом отчитаюсь. И попрошу, чтобы тебе разрешили сдавать за год отдельные предметы. Ты умница, поэтому за год получишь аттестат. А в следующем году поступим в институт.

— А куда?

— Если хочешь заняться только пением, то можно поступить в институт на вокал. Я их в Москве не знаю, но должны быть.

— А ты куда хочешь?

— Актерский факультет ВГИКа. Выступать с песнями это, кстати, не помешает.

— Я с тобой!

Через три часа приехала Татьяна. Мы в это время сидели с учебниками в моей комнате.

— Как съездила? — спросил я, когда она к нам заглянула.

— Станцевала три танца, — ответила она. — Два сама и один с партнером. Сказали, что очень хорошо, но у них пока нет необходимости в наборе. По-моему, я не с самим Моисеевым разговаривала, он должен быть старше. Уровень у меня до них не дотягивает, но можно было бы поднять. Сказали, что будут иметь в виду и направили в Центральный дом народного творчества. Там меня тоже посмотрели и приняли на работу.

— На какую работу? — не понял я. — Танцевать?

— Нет, работать с самодеятельностью. Директор сказал, что со временем смогу и танцевать. С выбором ансамбля мне помогут. У них хореографы есть, но недостаточно. Нужно разрабатывать программы, оценивать номера. Сказали, что меня к кому-нибудь прикрепят, чтобы набирались опыта.

— Понятно, — сказал я. — Будешь на подхвате. Тоже неплохо. Все равно нужно чем-то заняться. А об учебе все-таки подумай. Они тебе и рекомендацию смогут дать. Без образования вечно будешь на вторых ролях.

— Спасибо! — она подошла и поцеловала меня в щеку. — Я подумаю.

Следующий день был днем первого сентября. Нам позвонили за пятнадцать минут до начала линейки. Когда мы выбежали из подъезда, нас уже ждала машина.

— Привет, — поздоровался Виктор. — Быстренько в машину.

— Здравствуйте, — повернулся Сергей. — Аппаратуру вчера убрали.

— Здравствуйте, — поздоровался я в ответ и повернулся к Люсе. — Это он говорит о подслушивании. Технику у нашего куратора забрали, а микрофоны остались. Ну и черт с ними. Что, уже приехали?

— Ваша школа недалеко, — сказал Виктор. — Пешком топали бы минут двадцать, а на машине раз и на месте. К школе подъезжать не будем, поэтому отсюда уже ножками. И обратно вас будет встречать сопровождающий и вести сюда. Ни к чему, чтобы были лишние разговоры. Идите, времени уже мало, мы сегодня чуть задержались.

Идти пришлось примерно три минуты. Определили нас в девятый "Б", которой мы быстро нашли и пристроились с тыла, когда линейка уже началась, поэтому сразу на нас не обратили внимания. На этой линейке говорили долго. Помимо директора, были еще выступавшие, но я их не слушал. Школа была больше той, в которой мы учились в Минске, и девятых классов было четыре. Насколько мне было видно со своего места, наш класс был самым малочисленным. Наверное, поэтому нас в него и зачислили. Ученики стояли, построенные в пять рядов вдоль всего переднего фасада школы, поэтому первоклашке с колокольчиком пришлось побегать. Как только закончилась линейка, и строй учеников начал рассыпаться, нас увидели.

— А это что еще за скромники? — спросил здоровенный парень, чуть ли не на голову выше меня. — Вы в нашем классе?

— Если вы "Б", то в вашем, — ответил я. — Показали на вас.

— Игорь! — сказал он и протянул руку.

Я назвал себя и взял его руку, уже зная, что меня будут проверять на вшивость. Он сжимал мою руку изо всех сил, а я делал то же самое в ответ.

— Ладно, хватит! — сказал он, и мы разорвали рукопожатие. — Силен, а по внешнему виду не скажешь. Побежали, а то получим от классной втык.

Мы втроем припустили к школе, поднялись на второй этаж и пробежались по коридору до классной комнаты. Все уже сидели за партами, а возле учительского стола стояла немолодая полная женщина в очках.

— Начинаем новый учебный год с опозданий, Сычевский? — сказала она Игорю.

— Никак нет, Мария Яковлевна! — ответил он. — Привел заблудившихся новичков!

И посторонился, паразит, пропуская нас в класс. Что интересно, сразу нас никто не узнал.

— Вы откуда, ребята? — спросила классная, как-то сразу определив, что мы не москвичи. — Я только вчера приехала и еще не была в учебной части, поэтому не видела ваши документы.