Возвращение. Части 1-3 (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 85

— И чем займешься?

— Мам, мы же уже об этом говорили, — сказал я. — Буду тренироваться в секции и писать книгу.

Я решил все-таки написать "Право выбора" и на этом остановиться. Не нравились мне остальные книги о Волкодаве. Слишком Семенова все затянула. Может быть, когда-нибудь из всех книг состряпаю одну.

Первой после меня пришла сестра.

— Ну как? — спросила она.

— Если ты о школе, то я тебя догнал и перегнал, — сказал я. — Закончил с золотой медалью. Теперь передо мной открыты все пути. Слушай, посоветуй, как лучше провести новый год. Я хочу сделать Люсе подарок. Это для меня сдача экстерна — это простое и легкое дело, а ей приходится вкалывать.

— А вас никто в задницу шилом не гонит.

— Ну не вредничай! Вот что бы ты хотела?

— Я с радостью выступила бы на новогоднем концерте, думаю, что Люся тоже. А для вас с вашим репертуаром это вообще не проблема. Наверняка у тебя есть связи, если пробили две квартиры в Москве.

О нашем знакомстве с Брежневым мы в семьях не распространялись.

— Дай поцелую! — сказал я, притянул к себе сестру и чмокнул в щеку. — Попробую пробить "Голубой огонек".

— Сошел с ума, — констатировала сестра. — Туда выбирают только самых лучших исполнителей, да и то не всех. Вы, конечно, тоже здорово выступаете, но кто вас знает? Выступили всего несколько раз. Да и не бывает на "Огоньках" подростков.

— Вот мы этот недостаток и исправим! — сказал я. — Что за дискриминация по возрасту? Ладно, ты Люсе об этом не говори: может быть, еще ничего не получится.

Через полчаса после Татьяны со службы пришел отец.

— Ну как? — спросил он меня.

— Вы что, сговорились? — спросил я.

— Все в порядке, — ответила за меня мама. — И сегодня обе пятерки. Сын у нас медалист. Только ему пока ничего не оформили.

Когда я вечером пошел к Черзаровым, меня, слава богу, никто ни о чем не спрашивал: Люся уже все рассказала сама.

— А девочек будут возить одних, без тебя? — спросила Надежда.

— Будут, — сказал я. — Что тут возить? Я узнавал, что им до нас десять минут езды, поэтому больше получаса времени не тратят, а приказ был охранять обоих. Да и ездить осталось меньше двух месяцев, а потом только от случая к случаю.

— Не надо тебе завтра ехать, — сказала мне Люся. — Я и сама все прекрасно сдам без твоей поддержки. Экзамен будет во время второго урока, поэтому час проболтаешься в школе. Лучше договорись, чтобы за тобой заехали, когда поедут меня забирать.

Я послушал Люсю и хорошо сделал, потому что парни отвезли ее и опять приехали на этот раз за мной. Я выходил провожать подругу до машины, поэтому они обошлись без звонка, сразу предупредив, чтобы я через пятнадцать минут был внизу и прихватил с собой трико.

Ехали мы минут двадцать. Показывали меня человеку, которого я никогда не принял бы за тренера. Во-первых, ему было далеко за пятьдесят лет. Во-вторых, он был всего на два-три пальца выше меня и, мало того что не имел рельефных мышц, единственное, что у него выпирало — это небольшой живот, на который я сразу с недоумением уставился.

— Не похож на бойца? — улыбнулся он. — Настоящий мастер должен уметь поставить себе на службу буквально все, даже такой живот. Снимай свитер и рубашку, буду тебя смотреть.

— Очень недурно, — сказал он после осмотра. — Если еще делал растяжки, будет вообще хорошо. Рассказывай, чем занимался.

Сначала я ему рассказал, а потом показал все, что умею.

— Самбо заниматься не будем, — сказал он. — Отработаешь с партнерами три-четыре полезных приема, и этого хватит. То, что ты умеешь, поможет тебе завалить одного-двух противников, которые ничего не умеют. Может быть, вырубишь и умеющего, но только если нападешь первым. Если внезапного нападения не получится, нужно делать ноги. Против мастера ты никто.

— И вы из меня за год сделаете мастера? — скептически спросил я.

— Я из тебя могу сделать только отбивную, — усмехнулся он. — Делать себя мастером будешь сам, а сколько тебе для этого потребуется времени, будет зависеть от того, как подойдешь к тренировкам. Будешь тренироваться пару часов в неделю, тебе и жизни не хватит. А часов по шесть каждый день… Через полгода отобьешься от пары крепких взрослых мужчин, которые кое-что умеют. Усек? При всем своем развитии ты по силе и весу еще года два-три будешь уступать взрослым противникам, поэтому твоими главными козырями должны стать скорость и ловкость. Никаких бросков, только подсечки и ударная техника. Ты разучил три простые связки, практикуемые в каратэ и других восточных системах. Вот мы с тобой и дальше будем двигаться в этом направлении.

— А с кем я буду проводить спарринг? С вами?

— Рановато тебе пока думать о партнерах, — опять усмехнулся он. — Когда будет нужно, они появятся. И чем тебя не устраиваю я? Иди в раздевалку, надевай трико.

В первый день я занимался немного: три часа. Для начала сделал разминку, потом тренер проверил меня на гибкость, и остался доволен.

— У всех бы так, — сказал он мне. — С тобой можно не заниматься общефизической подготовкой, поэтому сразу займемся техникой. Я показываю и объясняю, потом ты тренируешься до умопомрачения, а в конце будешь в поединке демонстрировать, чему научился, а я тебя буду лупить за каждое неверное движение. Очень, знаешь ли, способствует обучению. Я тебя буду нагружать достаточно, так что дома тренируйся только по субботам и воскресеньям. В эти дни у нас занятий не будет, сегодняшняя суббота — исключение.

Гонял он меня, как и обещал, — три часа. Потом был душ.

— Вытирайся, — кинул мне полотенце тренер. — В следующий раз привезешь свое.

Домой меня отвезла другая машина. Шофер тоже был незнакомый, а охранника не было вовсе. Всю дорогу мы с ним молчали. Я бросил потное трико в таз под ванной, чтобы позже постирать.

Люся должна была закончить учебу только через час, поэтому я лег на свою кровать и постарался расслабиться. Хорошо, что я продолжал каждый день тренироваться, хоть и не так интенсивно, как раньше, иначе завтра болело бы все тело. С кровати меня согнал звонок телефона. Мама была у Надежды, поэтому к телефону побежал я.

— Через десять минут ждем тебя у подъезда, — сказал Сергей и положил трубку.

Я вышел чуть раньше, чем они приехали, и прятался в подъезде от ветра, который за последний час заметно усилился и продувал мое осеннее пальто. Было не то чтобы сильно холодно, просто неприятно.

— Паршивая погода, — сказал Виктор. — А будет еще хуже.

Ему можно было верить: плохую погоду он предсказывал на удивление точно. Машина остановилась, и я с Сергеем пошел к школьной калитке. Возле нее пришлось еще немного подождать, пока зазвенел звонок, и из распахнувшихся школьных дверей начали выходить и выбегать ученики. Люся вышла минут через пять после звонка. Я ее знал прекрасно, поэтому сразу понял, что подруга не в духе. Увидев нас, она улыбнулась и ускорила шаг.

— Давно мерзните?

— Не очень, — ответил я. — У тебя что, неудача? Почему расстроена?

— Экзамен я сдала на "отлично", — ответила она. — Пошли к машине, не стоять же на таком ветру. А расстроена из-за мальчишек. Как только ты исчез, они сразу стали распускать хвосты.

— Это не страшно, — успокоился я. — Лишь бы не распускали руки.

— Это тебе не страшно, — недовольно сказала она, садясь в машину, — а у этих придурков дошло до драк. Представляешь, бьют друг другу морду из-за меня, как будто победителю что-то светит!

— Действительно, придурки, — согласился я. — Наплюй.

— Ага, наплюешь тут! У одного выбит зуб, у другого фингал под глазом, и мы втроем объясняемся у завуча. Я, значит, вертела хвостом… Хорошо, хоть вступился директор. И эта парочка не единственная. До драк, правда, пока не дошло, но меня они достали!

— Как достали? — не понял Сергей. — Чем?

— Это она говорит мои словечки, не обращай внимания, — расстроенно сказал я. — И много там таких озабоченных?

— Трое из девятого "А" и четверо десятиклассников.