Возвращение. Части 1-3 (СИ) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 91

— Перестань трястись, — сказал я. — С твоим знанием языка меньше четверки все равно не получишь. Займись медитацией, время у тебя будет. Ни пуха, ни пера!

— Придется вам теперь больше мотаться, — сказал я своим сопровождающим, когда они после школы заехали за мной. — У меня большая работа, поэтому занятия мордобоем придется сократить. Трех часов, я думаю, хватит. Поэтому через это время отвезете меня домой, а вторично приедете, когда нужно будет ехать за Люсей.

— Как скажешь, — согласился Виктор. — Нас фактически за тобой закрепили. Но я предупрежу, чтобы прислали других, если мы будем на выезде.

Тренер на мое решение, как я и ожидал, отреагировал без эмоций.

— Надо — значит надо, — сказал он. — Это тебе нужно, а не мне. Сократим время на отработку, но я бы тебе советовал все же дополнительно заниматься дома.

После занятий меня отвезли домой, где меня встретила растерянная мама. Причиной ее растерянности был довольно большой сейф, который привезли и установили в моей комнате где-то через час, после того как я уехал на тренировку. Открывалась эта дура двумя ключами и набором кода.

— Сказали, что приедут менять дверь, тогда отдадут тебе ключи и покажут, как пользоваться. Для чего все это, Гена?

— Это только меры безопасности, — успокоил я ее. — У меня будет длительная работа, а выполнять ее дома удобнее. Не обращайте внимания.

— Другие обратят, — сказала она. — На нас уже и так из-за твоих машин косятся, а теперь еще поменяют двери. Надежда уже видела этот ящик. Сказал бы ты им, что ли? Или нельзя?

— Боюсь, — признался я. — Поженимся, тогда скажу.

— Это из-за возраста, что ли? — догадалась она. — Если так, то делаешь глупость. Они к тебе относятся, как к родному сыну, Надежда мне сама говорила. Стали бы они кому другому отдавать дочь в шестнадцать лет! Я сама к Люсе так же отношусь, да и вообще эта семья для нас уже вроде родственников. Ум и опыт это не преступление, а телом ты молод. Меня бы на месте Надежды такое не оттолкнуло. Вот то, что ты их держишь в неведении, действительно неприятно. По себе прекрасно помню.

— Ладно, уговорила, — решил я. — Сегодня все расскажу. Но если они после этого уйдут, пойду и повешусь в ванной!

— Дурачок! — взъерошила она мне волосы. — И ты после этого будешь утверждать, что тебе восемьдесят лет? Куда они уйдут, если вы с Люсей так связаны, что не разорвешь? Мальчишка ты, а не взрослый человек.

— Не вовремя они затеяли с дверьми, — сказал я, чтобы сменить тему. — Будут выбивать короб, а это грязь. Может быть, поговоришь с Надеждой, и посидим у них? Вы будете у них готовить, а я здесь прослежу за работой и все уберу.

— Я поговорю, — пообещала мама. — Начнем готовить у них, а там посмотрим.

Она ушла к Черзаровым, и буквально через несколько минут после ее ухода приехали менять двери. Вместе с рабочими была Белова.

— Держи ключи от сейфа, — сказала она, передавая мне пару ключей. — На этой бумажке написан номер кода. Выучи и уничтожь. Сейчас вам поменяют двери, а чуть позже приедут штукатуры. Ставить сигнализацию будут завтра, тогда же тебе передадут документы.

— А можно покрасить вашу штукатурку как-нибудь потом? — спросил я. — У меня день рождения, а тут эта вонь.

— Поздравляю! — сказала она. — Я предупрежу.

На замену двери с коробом ушло два часа, причем внешне она почти не отличалась от той, которую сняли, но была в три раза толще и изготовлена явно не из сосны. Мне не пришлось ни освобождать прихожую, ни заниматься уборкой — они все сделали сами.

— Держите, — протянул мне бригадир связку ключей. — Здесь по пять ключей на оба замка. Сейчас должны приехать штукатуры.

К трем часам все работы были закончены. Если бы не свежая штукатурка, я, наверное, не сразу заметил бы, что здесь что-то меняли, разве что по замкам. Даже табличку с номером повесили, снятую со старой двери. Скоро позвонил Сергей, и я побежал одеваться.

— Поздравляем! — сказал Виктор, когда я забрался в машину. — Осторожней, не сядь на торт. Будете уходить, не забудь взять его с собой. Это от нас.

— Спасибо! — поблагодарил я. — Давайте быстрее. Долго у нее один экзамен принимать не будут.

Люся ждала нас за калиткой в компании того самого парня. Увидев меня с Сергеем, он попрощался и ушел.

— Отношения развиваются на глазах! — сказал я, забирая портфель. — Уже и от меня не скрываетесь. Ладно, хвастайся. Что получила?

— Две пятерки!

— Как две? — не понял я.

— Сначала сдала английский, а потом набралась нахальства и подкатила к географичке. Она как раз почему-то задержалась. Так она меня почти и не спрашивала. А на ту пятницу буду сдавать физику. Потом химия и история, и я свободный человек! Пошли к машине. Здесь я тебя поздравлять не буду, у меня подарок дома.

Когда приехали и поднялись на свой этаж, увидели моего отца, рассматривавшего новую дверь.

— Что у вас здесь было? — спросил он, увидев меня.

— Поменяли дверь, — пояснил я. — Подкрасят потом. А ты почему сегодня раньше?

— В связи с твоим праздником ушел чуть раньше. Пришел — заперто, а замки другие.

— Держи свои ключи, — сказал я. — Мама вместе с Надеждой заканчивает готовку, а я сейчас подойду.

Иван Алексеевич тоже уже был дома и о чем-то разговаривал с женой и моей матерью в гостиной.

— Иди сюда, жених! — сказал он мне. — Твоя работа?

— Что именно? — не понял я.

— Сегодня утром ни с того, ни с сего вызывают нас с твоим отцом к начальству и сообщают, что нам присвоено звание подполковников.

— Вы уже порядочно ходите в майорах, — сказал я, сообразив о каком подарке говорил Брежнев. — Выслуги у вас достаточно.

— Ты мне голову не морочь! — сказал он. — Выслуга здесь ни при чем. Офицерам с нашим образованием ничего выше майора не светит. А нас, вместо того чтобы выпроводить на пенсию, повышают в звании.

— Где Ольга? — спросил я.

— У подруги, — ответила Надежда. — А зачем она тебе?

— Хочу вам о себе рассказать, — пояснил я. — Ей при этом разговоре присутствовать нельзя.

Я быстро, не вдаваясь в подробности, рассказал им все, что посчитал нужным.

— Из-за знания будущего со мной и носятся. А ваше повышение в звании — это подарок Брежнева на мой день рождения.

— Всякого ожидал, но не такого! — сказал Иван Алексеевич. — И почему молчал?

— Он боялся, что вы его отлучите от дочери, — сказала мама. — Как же, восемьдесят лет! А на самом деле мальчишка, разве что знает много.

— Так у тебя уже была жена? — спросила Надежда.

— И жена была, и дети, и даже внуки.

— И как вы жили?

— Сначала тяжело. Не из-за жены, она была замечательной женщиной. Просто не было своего жилья и пришлось раз десять менять съемное. Да и зарплата у меня была небольшая, а она или сидела в декретах, или не вылезала из больничных из-за детей. Потом уже все было, и деньги, и квартиры.

— Не захотел повторять жизнь? — спросил Иван Алексеевич.

— Сначала было только это, а потом влюбился в вашу дочь.

— Не трясись, — сказала Надежда. — Мне теперь наоборот будет спокойней. Одно дело мальчишка, пусть даже и умный, а другое — человек с опытом.

— Спокойной жизни у вас не будет, — сказал Иван Алексеевич, — и меня это не сильно радует. Но с дочерью говорить бесполезно: ты для нее — свет в окошке. Что-то говорить против — это только поругаться, и она все равно сделает по-своему, не сейчас, так позже, поэтому мы вам мешать не станем. Ладно, давайте ставить и накрывать столы. Ты, кажется, кого-то пригласил?

— Будет внучка Брежнева, — сказала Люся, которая весь разговор промолчала. — Он ей нравится, вот и напросилась на день рождения.

— И сколько лет внучке? — поинтересовалась Надежда.

— Тринадцать, — ответил я. — Ее пригласили к шести. Кто же знал, что отцы так рано придут со службы? Я сейчас позвоню и узнаю, не сможет ли приехать раньше.

Около пяти приехала с работы сестра и почти тотчас же привезли Вику.

— Оставляю ее у вас, — сказал мужчина, с которым она поднялась к нашей квартире. Перед тем, как закончите, позвоните по тому же телефону.