Сказки старой Англии (сборник) - Киплинг Редьярд Джозеф - Страница 59

59

И мы, обняв друг друга за плечи, побрели враскачку назад. Торриджано, увидев нас, остолбенел, а потом, когда мы ему все рассказали, покатился от хохота прямо на холодный пол часовни. Отсмеявшись, он встал и стукнул нас головами друг об дружку.

«Ах вы, англичане! – воскликнул он. – Даже свиньями вас трудно назвать. Одно слово, англичане! Поделом же вам, рыбоеды! Выбрось свой рисунок в огонь, Гэл, и забудь о нем! Ты дурень, и ты тоже дурень, Бенедетто, но мне нужны ваши руки, чтобы угодить нашему славному королю!»

«А я ведь хотел убить Гэла, – сказал Бенедетто. – Да, я хотел его убить, потому что английский король произвел его в рыцари».

«Считай, что тебе крупно повезло, Бенедетто! За моего Гэла я бы прикончил тебя собственными руками – здесь же, в монастырском дворе. Как мастер мастера – с толком и расстановкой. Клянусь, я не пожалел бы на это времени!» – Таков был наш Торриджано, великий мастер!

На этом Гэл закончил свой рассказ. Мистер Спрингетт еще некоторое время сидел спокойно, а потом стал потихоньку багроветь, раскачиваться взад и вперед, и наконец закашлялся и захрипел так, что слезы брызнули у него из глаз. Дан знал, что это он так смеется, но Гэл с непривычки растерялся.

– Простите, сэр, – сказал мистер Спрингетт. – Мне припомнились конюшни, которые я построил для одного джентльмена в тысяча восемьсот семьдесят седьмом. Конюшни из голубого кирпича – что-то особенное. Кто знает, может, это была моя лучшая работа в жизни. Но супруга этого джентльмена – дамочка была из Лондона и недавно замужем – вздумала соорудить в парке какой-то «кас-кас» – так она это называла, а по-нашему, просто канал с водопадами. Работенка большая, и выгодный мог получиться контракт. Она позвала меня в библиотеку потолковать об этом. Но я объяснил ей, что как раз в том месте, где она собирается копать свой ров, идет цепь подземных родников, и наша затея приведет к наводнению – мы затопим и парк, и усадьбу.

– Там и впрямь были родники?

– Вполне вероятно. Говорят, что в любом месте можно докопаться до воды, если хорошенько углубиться. В общем, мои слова о родниках заставили ее забыть свой «кас-кас», и вместе того она построила себе прекрасную маслобойню, отделанную белой плиткой. Но когда я предъявил тому джентльмену свой окончательный счет за конюшни, он заплатил, даже не заглянув в бумагу, а уж поверьте, я там ничего не упустил. И он добавил мне две пятифунтовые банкноты – из рук в руки – и сказал с чувством: «Ральф! (Он всегда звал меня по имени). Ральф, этой осенью вы избавили меня от многих расходов и тревог!» Я, конечно, понимал, насколько ему не хотелось никаких «каскасов» у себя в парке, но вслух не было сказано ничего. Он просто молча заплатил мне за конюшни из голубого кирпича – честная работа, одна из лучших в моей жизни. А деньги, что он дал мне сверх того, – разве заботы, которые я помог ему свалить с плеч, не стоят десяти фунтов? В разные времена и в разных местах, а такие похожие случаются истории!

Они с Гэлом дружно рассмеялись. Дан не совсем понял, что они нашли такого смешного, и некоторое время молча и яростно трудился над верстаком.

Когда он поднял глаза, в сарае не было никого, кроме мистера Спрингетта, вытиравшего глаза своим желто-зеленым платком.

– Ну и ну! Как это я вдруг задремал, мастер Дан! – Он покачал головой и улыбнулся. – Но какой мне приснился смешной сон! Давно я так не смеялся. Только вот о чем, не могу вспомнить. Говорят, что если старик начинает смеяться во сне, значит, долго не заживется… Ну как, удачно ли вам поработалось, мастер Дан?

– Неплохо, – ответил Дан, освобождая шхуну из тисков. – Только вот порезал руку малой стамеской.

– Надо приложить комок паутины, – посоветовал мистер Спрингетт. – Ага, вы уже сами догадались. Вот это дело, мастер Дан!

Генрих Седьмой и корабельщики

Гарри, король английский,                    покинул столицу и двор,Он держит путь в Саутгемптон,                    он мчится во весь опор.Спешит он в гавань проверить —                    пришла ли уже назадЕго «Неприступная Мэри»,                    и как за ней приглядят. Никто из придворных не ведал,                    куда направился он,И лишь один Лорд Арундель                    был в тайну посвящен.В старом камзоле, в потертых штанах                    король покинул дворец,Сверху прикрывшись грубым плащом,                    словно простой писец. Он в Хэмелл успел до прилива                    и полюбоваться мог,Как «Неприступную Мэри»                    на зиму ставят в док.И мачты, и снасти – все было при ней,                    и новенький такелаж;И тут корабельщики жадной толпой                    ринулись на абордаж. Они срубили грот-мачту                    из лучшей в мире сосны —Списали все на погоду:                    мол, бури были сильны.Они распилили мачту,                    чтоб растащить по домамИ сделать кровати женам своим,                    и дочкам, и сыновьям. Один известный мошенник,                    по имени Слингавей,Забрался в камбуз и ну вопить:                    «Эй, братцы, сюда, живей!Вот ведь беда-то: ужасный шторм,                    что мачту с палубы смёл,Унес все чашки и плошки,                    и этот медный котел!» Напялив на голову котел,                    он вылез, довольный собой,А прочие кинулись в кубрик                    поживы искать даровой.Лишь йомен один, Боб Бригандин,                    чужим добром не прельстясь,Схватил мошенника за грудки —                    и бросил прямо в грязь. «И я брал гвозди, пеньку и лес,                    и я не безгрешен сам,И я надувал таможню —                    но грабить казну не дам!Нет в нашем деле чистых рук,                    но помни, негодяй:Всему на свете мера есть —                    воруй, но меру знай!» «Спасибо, йомен», – сказал король,                    откинув капюшон,Достал из-за пазухи свисток                    и трижды свистнул он.Тут подоспел Лорд Арундель,                    за ним скакали вследПочтенный мэр Саутгемптона                    и весь городской совет. С чашками, ложками, плошками                    выволокли на бакВсех остальных мошенников —                    и привязали так.Но пожалел милосердный король                    их малых чад и жен,Дать приказал Слингавею плетей,                    а прочим – убраться вон. Потом подозвал Бригандина                    король – и без лишних словЙомена он назначил                    смотрителем всех судов.«Нет в вашем деле чистых рук,                    но помни всякий раз:Берешь – бери, да меру знай!                    Вот мой тебе наказ». Храни Господь корабли в портах                    и те, что в морской дали:«Фортуну», «Бристоль» и «Благодать»,                    и прочие корабли,И «Неприступную Мэри»,                    и весь королевский флот,И Гарри, который мир наш хранит                    и меру во всем блюдет! Перевод М. Бородицкой