Сказки старой Англии (сборник) - Киплинг Редьярд Джозеф - Страница 81

81

«О, господин аббат! – вымолвил я наконец. – Благослови вас Господь за вашу доброту!»

«Да, – говорит он. – Я действительно служитель Божий, хотя и поневоле… Но теперь меня называют «господин епископ». Вот, примите это от меня – вместо благословения».

И дает мне записку.

«Этот человек меня все время грабит! – говорит Бони, заглядывая мне через плечо. – Нам нужен национальный банк… Нет, вы в самом деле с ума сошли?» – заорал он на Талейрана.

«Совершенно верно, – говорит Талейран и встает со стула. – Но успокойтесь, это не заразно, по крайней мере для вас. Эта болезнь называется благодарностью. Сей юный джентльмен подобрал меня на улице и накормил, когда я был голоден».

«Ну конечно! А теперь он явился сюда разыгрывать сцены. И вы с ним возитесь, а тем временем Франция ждет».

«О да! Несчастная Франция! – говорит Талейран. – Ну, прощайте, Кандид. Да, кстати: вы уже получили от Красного Плаща разрешение передать мне тот разговор президента с министрами?»

Я только головой помотал, не в силах вымолвить ни слова. Но тут Бони совсем потерял терпение и чуть не в шею вытолкал меня из комнаты. Этим дело и кончилось.

Фараон поднялся и засунул скрипку, головкой кверху, в глубокий карман сюртука.

– Но мы ведь еще столько всего хотели узнать! – заволновался Дан. – И как вы добрались домой, и что сказал тот старик на барже, и как, наверно, удивился ваш кузен, когда ему пришлось отдать обратно «Берту Оретт», и…

– Да, и еще про Тоби! – вспомнила Уна.

– И про индейских вождей, – подхватил Дан.

– Ну пожалуйста, расскажите еще! – взмолились они в один голос.

Пак пнул ногой лежавшую поверх костра дубовую ветку, и она задымила так, что дети расчихались. Когда они протерли глаза, в овраге никого не было, только старый Хобден торопливо спускался по склону.

– Двух у меня утащили, цыгане проклятые! – закричал он еще издали. – Черную курочку и пестрого петушка.

– Я так и подумал, – сказал Дан, подбирая длинное хвостовое перо, которого не заметила старая цыганка.

– В какую сторону они поехали? Куда эти чертовы бродяги поехали? – не унимался Хобден.

– Хобби! – повернулась к нему Уна. – А тебе бы понравилось, если б мы докладывали лесничему Ридли, куда ты ходишь?

Песенка честных торговцев

За наш табачишкоМы просим с вас лишку,Но вы не жалейте последних гиней,А трубки набейтеИ ох, пожалейтеНас, честных торговцев, несчастных людей! Едва мы из ШтатовОтчалим, упрятавВ надежные трюмы виргинский табак,Уже в океанеНас ждут англичане:Вербовщики лезут на ют и на бак. Всех лучших матросовОтдай без вопросовВоенному флоту – и прочь, пока цел!А коль не захочешьИ мимо проскочишь —Пристроятся в хвост и возьмут на прицел. Шторма налетают,Людей не хватает,И дырки от ядер в корме и в бортах,Все ближе Азоры,Мосье и сеньорыТам рыщут – нам, честным торговцам, на страх. Вояки-французыСледят, чтобы грузыДоплыть не могли до английских вояк:Приказ Бонапарта!А что за товар-тоНужней на войне, чем хороший табак? Бежим без оглядки,А сзади на пяткиФранцуз наступает, прилипчивей пса…Тут не до игрушек! —Стреляем из пушек,Но лишь по снастям, чтобы сбить паруса. Нас сносит к востоку,А неподалекуОт сороковых знаменитых широтВ прибрежном туманеОпять англичане —Родной королевский курсирует флот! Но с курса им сразуСойти без приказуНельзя, слава богу, и, к северу взяв,Мы тихо, без боя,В хвосте у конвояК утесам Ла-Манша несемся стремглав. Меж Дувром и РаемМысок выбираемИ ночью товар выгружаем тайком:Сигнал чуть заметныйИ посвист ответныйНам, честным торговцам, отлично знаком. Но есть еще люди,Которые любятНочами соваться в чужие дела.Бывает, их дажеПристукнут на пляже —И нам же за это позор и хула! И слева, и справаГрозит нам расправа,Мы жизнью рискуем, – какой же злодейДал судьям команду,Чтоб за контрабандуПо тюрьмам гноили нас, честных людей? Перевод М. Бородицкой

Обращение святого Уилфрида

Перевод М. Бородицкой

Рождественская служба в Селси

Эдди, священник в Селси,    Дверь отворил и ждет:Служба назначена в полночь,    Что же никто не идет? Звал прихожан на службу    Колокол сквозь пургу,Но не спешили саксонцы    В церковь на берегу. «Скверная нынче погодка,    Крепок домашний мед…Ладно, – промолвил Эдди, —    Кто-нибудь да придет». И к алтарю подошел он,    Свечи над ним зажег —И мокрый, дрожащий ослик    Явился на огонек. В окна хлестала буря,    Брызги покрыли пол.Следом протиснулся в двери    Старый усталый вол. «Мне ли, грешному, ведать    Кто из нас мал, кто велик?Это, – промолвил Эдди, —    Только Всевышний постиг. Коли сошлись мы вместе    В этот полночный час —Братья, благие вести    Есть у меня для вас!» И вол услыхал о хлеве    В чужой Вифлеемской земле,А ослик – о том, кто въехал    В Иерусалим на осле. И оба внимали Слову,    Будто забыв обо всем,И только пар от дыханья    Клубился над алтарем. Когда же утихла буря    И миновала ночь,Встряхнулись мохнатые гости    И ускакали прочь. Люди смеялись над Эдди.    «Что ж, – отвечал им тот, —Я отворяю церковь    Всякому, кто придет». Перевод М. Бородицкой