Пресс-центр - Семенов Юлиан Семенович - Страница 74

— Еще виски, — сказал Степанов и повторил прекрасное итальянское «прего» — «пожалуйста»; истинно требовательная вежливость; когда же мы начнем по телевидению давать уроки этики? Петр когда-то начал это, а потом не до того было, да и Петра погубили, а сейчас самое время, ведь так собачимся, стыдоба сплошная; отсутствие внешней культуры отнюдь не всегда компенсирует культура внутренняя, право…

— Двойное? — спросил бармен, с интересом разглядывая Степанова.

— Только так.

— Синьор — американец?

— Русский.

Бармен присвистнул.

— О-ля-ля, вы первый русский, которого я вижу в жизни! Мой отец был у вас в плену, говорил, что в России живут очень хорошие люди, давали докуривать сигареты, не били и угощали своим хлебом черного цвета…

— Бывало, — согласился Степанов. — Здоровье вашего папы…

— Памяти папы, — поправил его бармен. — Он умер.

— У нас в России говорят: пусть земля ему будет пухом.

— Я не очень-то хорошо знаю английский… Что значит «пухом»?

— Ну, чтоб ему было мягко лежать…

— Спасибо, синьор, теперь я понял… Вы здесь по делу?

— Да.

— А кто вы по профессии?

— Литератор.

— Пишете статьи в газеты?

— Это тоже… Вы здесь давно?

— Семь лет… Швейцария — устойчивая страна, валюта стабильна, бизнес идет хорошо, особенно летом, масса туристов, пицца — именно их пища, дешева и голод утоляет…

— Ваша пиццерия, наверное, дорого стоила?

— Да, я вколотил в нее все свои сбережения… Раньше здесь был бар, дохленький бизнес, на кофе денег не сделаешь, люди хотят дешево перекусить, и чтоб с национальным колоритом…

— А почему прежний владелец продал бар?

— Старик… Немец… Он был одинокий, нацист… Знаете, что есть «оппель», называемый «Аскона»?

— Не знаю.

— Это благодарность городу за то, что во время войны Гитлер отправлял сюда на лечение своих раненых летчиков: никаких бомбежек, еды хватало, девки бесплатные… Нет, сейчас-то они знают рынок, я говорю о войне… А старик был одинокий, трудиться надо от темна до темна, официанты требуют большой оплаты с оборота, а мы работаем семьей.

— Кто оформил вам купчую? Адвокат?

— Это у него был адвокат, у синьора Лоренца, а я просто взял да и принес деньги. Когда есть наличные, адвокат не очень-то нужен.

— Где вы совершили купчую?

— В префектуре, двадцать минут времени, с этим у швейцарцев легко, только в Италии мучают бумажками и надувают на каждом шагу, такие уж мы люди…

Степанов усмехнулся.

— Это непатриотично — бранить свой народ…

— Почему? Наоборот. Непатриотично закрывать глаза на плохое, детям будет жить страшно, люди должны говорить о своих недостатках открыто…

…В девять часов утра Степанов был в префектуре.

В девять двадцать он получил новый адрес бывшего владельца виллы «Франческа» синьора Жовенти.

В десять сорок синьор Жовенти проводил Степанова до двери своей квартиры на виа Комунале, пожелав ему хорошего путешествия.

Свою виллу, которая раньше называлась «Натали», он продал адвокату римской кинопродукции «Чезафильм» синьору Ферручи.

Степанов сел в машину и полистал свои записи; все сходилось: именно адвокат Ферручи защищал Дона Баллоне, когда тот был вызван в суд по делу о Франческе Сфорца.

67

22.10.83

…О полете Мари Кровс на Сицилию, в Сиракузу, к Стефану Ричардсу, профессору истории Гарвардского университета, поселившемуся после выхода на пенсию в Италии, ЦРУ узнало через семь минут после того, как она положила трубку телефона, договорившись с американцем о часе и месте встречи.

…Через час в филиал ЦРУ, обслуживающий шестой флот США в Средиземном море и базирующийся в Палермо и Катании «под крышей» страховой компании «Иншурэнс интернешнл», ушла шифровка, в которой службе предписывалось организовать запись разговора профессора Ричардса и Мари Кровс.

…Поэтому в маленьком зале пиццерии «Лас Вегас», где Ричардс назначил Мари свидание, в тот самый час, когда она приехала туда, уже находились три техника ЦРУ с портативными аппаратами, которые записали весь их разговор.

…Расшифрованная запись беседы отправлена была в Лэнгли немедленно.

"Кровс. Профессор, я благодарна за то, что вы столь любезно прервали работу над своей книгой и нашли для меня время.

Ричардс. Это грех — не откликнуться на просьбу такой очаровательной дамы. Выкладывайте, что там у вас, я постараюсь ответить на вопросы.

Кровс. Вы занимались мафией…

Ричардс. Я занимаюсь ею, так точнее.

Кровс. Простите… Вы занимаетесь мафией… А меня интересует все, связанное с делом Грацио, с гибелью его жены, с поиском Шора, который, правда, больше ничего уже не может искать, и с загадочным убийством Витторио, бывшего телохранителя Грацио…

Ричардс. Вы хотите писать об этом?

Кровс. Да.

Ричардс. Сколько вам лет?

Кровс. Двадцать девять.

Ричардс. Надоела жизнь?

Кровс. Наоборот. Я очень ее люблю, поэтому и хочу выступить в печати.

Ричардс. Это патетика… Вас уничтожат, если вы сейчас тронете болевые точки синдиката, мисс Кровс. После того, как произойдет нечто, а оно, видимо, должно произойти, публикуйте, но не раньше…

Кровс. Вы же не боитесь публиковать свои статьи о синдикате?

Ричардс. Еще как боюсь, мисс Кровс… Еще как… Причем я пишу историю, а не сегодняшний день… Историку вообще опасно соваться в сегодняшний день, это как жернова, слепые и направленные, перемелят — муки не останется… Потом я старый, я уже отжил, мой страх особого рода, я боюсь не за тело, а за то, что осталось нереализованным в башке, вот чего я боюсь. Что будете пить?

Кровс. Пожалуйста, не сердитесь, но я всегда плачу за себя сама, я закажу воды.

Ричардс. А я выпью пива… Хорошо, мы с вами обсудили ситуацию. Теперь к делу… Вы слышали про Маттеи?

Кровс. Конечно… И знаю про Дона Баллоне, и догадываюсь о его роли в гибели Маттеи, о тех нефтяных королях Далласа, которым он помогал…

Ричардс. Мисс Кровс, я американец, следовательно, я патриот своей страны. Я готов обсуждать тайны нефтяного бизнеса Далласа в связи с гибелью Энрике Маттеи, но лишь на основании документов… Я ими не располагаю. Поэтому я буду говорить только о фактах… Вы правы, у Дона Баллоне есть свой интерес в Америке, да, действительно, его бизнес в Штатах защищает адвокатская контора Барри Дигона, но это не доказательство… Я упомянул имя Маттеи ассоциативно, мисс Кровс… Маттеи был личностью, как и Грацио… Синдикат не устраивают личности, способные принимать самостоятельные решения, без консультации с главой семьи, боссом всех боссов… Здесь, кстати, нельзя не учитывать и чисто итальянский аспект вопроса… Я допускаю мысль, что на первых порах мафия помогала Грацио… Но, состоявшись, став Доном Грацио, он понял, что все эти «боссы всех боссов» — лишь гири на его ногах… Этого ему не простили, но тем не менее не могли не считаться с ним… Вы правы, личность телохранителя Витторио любопытна, он, между нами говоря, был садовником Дона Баллоне, а его племянница, кстати, у нее другая фамилия, помогает кухарке Баллоне на его вилле в Ницце… Из Сицилии он перевез ее во Францию, здесь он только отдыхает, работает в Ницце. Допускаю ли я убийство Грацио? Да, вполне. Грацио поднялся против американского финансового капитала в Гаривасе, он повел себя безрассудно, видимо, отказался от компромисса. Чтобы понять, был ли он убит и кем, необходимо знать, что ему предлагали люди Дигона и Моргана во время последнего раунда переговоров. Без этой информации вы слепы, мисс Кровс… Да, я тоже склонен полагать, что Анжелика фон Варецки и смотритель ее виллы были устранены мафией, работа сделана топорно, слишком поспешно, значит, у синдиката нет времени на тщательно спланированную комбинацию… Почему? В чем секрет? Не знаю… Хотите прокричать лишний раз про то, что мафия — синдикат убийц? Кого это удивит? Важно найти пружины действа, разыгранного ими в Торремолинос и здесь, в Палермо… Конечно, убирают свидетелей… Но зачем понадобилось покушение на Шора? Что это дает? Придет же другой инспектор, и он будет исследовать те самые данные, какими располагал Шор… Я не вижу здесь логики.

Кровс. После устранения Шора дело Грацио передано не его коллегам, а секретной полиции, мистер Ричардс…

Ричардс. Ого! Почему я не знаю об этом?

Кровс. Потому что я привезла эту информацию из Пресс-центра, она поступила туда за полчаса до моего вылета…

Ричардс. Это любопытный факт…

Кровс. Вы можете назвать имя племянницы убитого Витторио?

Ричардс. Ее зовут Анна Гуираджи… Но она с вами не станет разговаривать… Или скажет то, что ей предпишут сказать… Клан Баллоне отличает жесточайшая дисциплина, все построено на примате ужаса перед казнью за слово, оброненное даже случайно… Ни одного звука без санкции старшего, ни одного слова с чужими, знать только то, что тебе положено… Нет, нет, вы взялись не с того конца… Я назову вам фамилию фрау Дорн… Она, мне кажется, не связана с синдикатом… Вы не пробовали встречаться с нею? Только у нее есть сведения о последних переговорах Грацио с американскими банковскими группами, которым он наступил в Гаривасе ногою на мозоль…

Кровс. Неужели Грацио был сильнее Дигона? Моргана?

Ричардс. Он был моложе их… Смелее… Трезвее. Потом не забывайте, Грацио — выразитель «западноевропейской тенденции» в бизнесе. Это новое качество здешней экономики, весьма тревожащее неких финансистов в Штатах, особенно после того, как подписан «проект века», так справедливо называют газопровод Тюмень — Западная Европа. Могу вам сказать, но не для публикации, что Грацио через третьи фирмы во многом содействовал реализации этого проекта, поставленного на грань срыва из-за жесткой политики администрации Белого дома… Видимо, Гаривас переполнил чашу терпения старцев с Уолл-Стрита…

Кровс. И возникли головорезы Баллоне?

Ричардс. Докажите, мисс Кровс. У меня нет фактов, я историк, а не журналист… Докажите…"