Об истине и зверях (ЛП) - Хенди Барб - Страница 64

Холодное удивление, узлом вставшее в горле Винн, сломалось. Заключенный в тюрьму кристалла яркий свет мигнул. Она была в замешательстве, и начала паниковать. Когда она снова опустила голову, Врейвилия пришла в себя и держала наготове своё странное белое лезвие. Стая из больше чем дюжины крупных маджай-хи кружили рядом.

Тогда Винн нашла глазами Тень.

Она стояла, щелкая зубами и рыча, рядом с Красной Рудой с его железным посохом, поднятым для защиты. Два стража Врейвилии, серебристо-серая самка и пятнисто-коричневый самец направились к нему. Странно, хотя самец обнажил зубы, расхаживая взад-вперёд, самка оставалась безмолвной и спокойной.

Она смотрела на Тень и вдруг сделала один мягкий шаг вперед.

— Посмотри на нее! — крикнула Винн Врейвилии, хотя указала на Тень, а не на серебристо-серую маджай-хи. — Подумай о ней!

Врейвилия осталась стоять, только кратко глянула на Тень.

— Почему она защищает меня… нападая на своих сородичей? — потребовала ответа Винн. — Почему… если то, что говорит твоя «Мать Боли», верно?

Врейвилия с презрением нахмурилась, услышав этот вольный перевод.

Винн не была уверена, что это значит, но это заставило жрицу задуматься. Она должна была задержать её подольше, для того, что, как девушка думала, должно произойти.

Серебристо-серая медленно сделала второй шаг. Тень сначала сделала выпад и огрызнулась на нее, но затем замерла, так как пятнисто-коричневый самец, рыча, повернулся к ней.

— Тень, нет! — вскрикнула Винн.

Серебристо-серая собака отстранила коричневого с подпалинами в сторону и сделала ещё один шаг.

«Не слушай эту шпионку! Правда и ложь — она будет использовать всё, чтобы ввести тебя в заблуждение!»

Винн попыталась не дрожать под осуждением Духов. Она посмотрела на их посланников, и это подтвердило подозрения Винн.

Стихийные Духи не могли войти на Первую Поляну. Теперь они боялись, боялись истины больше, чем любой лжи.

— Посмотри на них, — сказала она Врейвилии, указывая на серебристо-серую самку и замершего в напряженной осторожности самца с подпалинами. — Они хотят узнать… не так ли?

— Узнать что?

— Спроси их, — ответила Винн.

Самка подошла совсем близко к Тени. Когда та зарычала, она толкнула голову вперед. Серебристо-серый мех смешался с угольно-чёрным.

Тень немедленно успокоилась.

Шерсть на её загривке начала опадать, хотя самец с подпалинами подкрадывался позади самки, готовый напасть. Эти двое из стаи, или, по крайней мере, самка, хотели узнать, почему хоть и чужеземка, но будучи их вида, Тень обернулась против них ради человека.

Тень могла рассказать им, и Винн только предполагала, какой каскад мысленных образов будет курсировать между ними.

Было ли это ее собственным воспоминанием или матери Тени, Лилии? Тень среди всех маджай-хи была более одаренной в передаче воспоминаний. Серебристо-серая сейчас наверняка видела, что произошло одной ночью на другом конце мира.

На поляне в лесу Ан'Кроан Малец ушёл, чтобы пообщаться со своей семьей и узнать, почему они оставили мать Лисила страдать в одиночестве. Но он узнал гораздо больше. Когда он принял решение родиться во плоти щенком маджай-хи, он был полностью осведомлен о задаче, которая стояла у него впереди. Но он не знал обо всем, что должен был знать.

Его семья украла большинство его воспоминаний во время его рождения.

Были тайны, которые от него спрятали Духи в его недавно принятой форме, его новой жизни. Даже сейчас, как и Малец, Винн задавалась вопросом: чего он не знает теперь? Когда он осудил их за это, они застали Винн за неумышленным подслушиванием.

Если бы не Малец, или скорее Лилия, истинная маджай-хи, Винн умерла бы той ночью.

Вера Лилии в Мальца заставила ее защитить человека, а ее стая присоединилась к ней. Но Стихийные Духи не смягчилась. Они обратились против маджай-хи, тех, кто попытался помочь ей. Духи вторглась в большое поваленное дерево, заставив его ударить плетью корней по стае Лилии.

Они убили одного маджай-хи той ночью — без колебания — в своей попытке убить Винн.

Все это, должно быть, перешло от Тени к серебристо-серой самке меньше чем за три секунды. Самка отвернулась и кинулась назад к ногам Врейвилии. Самец с подпалинами присоединился к ним, когда Врейвилия присела и опустила голову.

Когда оба спутника жрицы ткнулись носом в ее лицо, Винн услышала, что деревья безумно заметались. Это было так внезапно и сильно, что привлекло внимание её товарищей.

— Что происходит? — спросил Красная Руда, поворачиваясь во все стороны.

Тень пятилась до тех пор, пока не уперлась хвостом в ноги Винн. Она дрожала, оглядываясь. Ветер раскачивал деревья, и Винн показалось, что что-то перемещается среди них.

Это был только проблеск… большая фигура, которая мелькнула за ближайшими деревьями на краю просеки. Или, скорее, Винн показалось, что она видела, как ветки пригибаются и расступаются, а что-то проходит. Что это было точно, она не могла сказать, поскольку это было что-то большее, чем просто тень. Что-то, сделанное из кружащегося ветра, листьев и пыли, поднятой с земли, проходило через лес.

Снова, Винн захотелось повернуться к Хармуну, но она не могла отвести взгляд от леса.

— Аовар?

Врейвилия выкрикнула всего одно корневое слово на своём языке. Это означало «причину», «повод» или даже «стимул», но мучительный тон придавал слову несколько иное значение.

— Почему?! — выкрикнула жрица снова.

Стоя между своими товарищами-собаками, она смотрела на деревья. Ее смуглые щеки блестели от слез. Серебристо-серая самка и коричневый с подпалинами самец помчались к своей стае. Последовали краткие прикосновения голов и носов.

«Потому что эта вещь слушает! Она крадет… нашу надежду, наше знание… то, что никто из смертных знать не должен, тем более такой испорченный!»

Снова, Винн услышала слова в своей голове.

— Ответьте мне, — снова сказала Врейвилия, в ее голос прорвались слёзы. — Почему вы убили одного из своих детей?

Ветер немного успокоился, сопровождая длинную паузу.

«Печальная… трагичная… необходимость.»

У Винн не было сочувствия к ним.

Сломленная слезами, Врейвилия закричала на огромную тень между деревьями, словно какое-то животное, слишком разъяренное, чтобы говорить. Когда она снова обрела голос, Винн было гораздо легче переводить её слова.

— Ваш потомок во плоти, маджай-хи, охраняет эту женщину-нуманку… даже от своих сородичей! Вы убили одного из них, чтобы добраться до нее? Вы сделаете так снова, здесь и сейчас?

«Она — испорченная часть Существования, искажённая и опасная.»

— Вы породили Существование, независимо от его форм и видов! — прорычала Врейвилия. — А сейчас, вы рвёте все связи, которым я служу… то, что все Фоирфеахкан лелеяли целую вечность?

Винн глянула в сторону. Стая взволнованно кружила вокруг Врейвилии. То, что они узнали, оставило их настороженными и сбитыми с толку.

— Как могу я, — продолжала Врейвилия, — или кто другой, даже оставивший мой путь, служить тем, кто убил своего дитя… даже, если это — цена за что-то?

Ответа не последовало.

Корни вокруг просеки упали на землю. Ветер в деревьях стих везде, кроме одного места. Винн показалось, что она видит фигуру, частично скрытую ветвями. Больше, чем какое-либо живое существо, что она могла вообразить, оно не было столь же высоко как сами деревья. Эта тень из кружащегося воздуха и листьев за ветвями была единственным, на чём Врейвилия сосредоточила взгляд.

«Необходимость… скорбная необходимость.»

Этот ответ после долгой паузы чуть не заставил Винн выкрикнуть свои обвинения Духам. Они были безумно нацелены на курс принужденного воздействия, поддерживая чьи-либо усилия против того, что могло произойти. Это включало Магьер, Лисила и Мальца, исключая саму Винн. Но Малец не согласился со своей семьей, даже не зная того, чего они действительно надеялись достигнуть любой ценой.